Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 50 – Алекса Гранд

— Ну рассказывай, что у тебя случилось.

— В смысле?

— Если бы в твоем ограниченном мирке все было в порядке, ты бы никогда не потревожила моего брата. Так что происходит, Вероника?

С нажимом спрашивает Марк, а я окончательно перестаю сомневаться в его экстрасенсорных способностях, когда он начинает вальяжно перечислять.

— Сломалась молния на любимом пуховике. Уволили с работы. Муж изменил. С лучшей подругой.

— Все и сразу, Марк. Все и сразу.

Соглашаюсь, не находя никакого смысла отрицать очевидное, и хрипло смеюсь от сюрреализма всего происходящего. Вадик который день тусит с Викой и совсем не пытается наладить контакт со мной или Сонькой. Я вываливаю всю подноготную брату Гордея.

Любовная лодка разбилась о быт. Только была ли любовь в нашей с Беловым истории? Не знаю.

Хмурюсь, гадая, в какой именно момент наш поезд под названием «счастье» сошел с привычных рельс и покатился в тартарары, и едва не позволяю кофе сбежать. В последнее мгновение снимаю турку с плиты и выливаю ее содержимое в пузатую черную кружку.

— Ты до сих пор его любишь, да, Ника?

Снова читает меня, как какую-то азбуку, Марк, а я не могу скрыть дрожь, колошматящую мое тело. Мои руки вместе с чашкой разбивает неконтролируемый тремор. И, даже если я собиралась все отрицать, эта красноречивая реакция ставит на жалких попытках жирный крест.

По крайней мере, младший Северский не дожидается ответа и, отхлебнув кофе, заключает.

— Любишь, конечно. Всегда любила.

— И ты ничего ему не скажешь. Не нужно беспокоить Гордея беспочвенными домыслами, — я отчаянно стараюсь сохранить лицо, но Марк будто меня не слышит.

— И замуж за этого придурка выскочила Гордею назло. Только я думал, разведешься быстрее, чем залетишь.

Марк зачем-то продолжает делиться со мной внезапными откровениями. Я же отступаю назад и, упершись ладонями в столешницу, до боли сжимаю ни в чем неповинную древесину.

Цепенею. И борюсь с потребностью зажмуриться, словно это меня спасет от материализующегося в проеме Гордея. Его ноздри широко раздуваются, грудная клетка ходит ходуном, а в глазах читается что-то настолько яростное и опасное, что хочется провалиться под землю или телепортироваться на другой край света.

Вокруг него даже пространство наэлектризовано и искрит. Но младшего Северского это ровным счетом не парит. Марк спокойно цедит не успевший остыть кофе и расплывается в совсем уж наглом оскале.

— Хорош, Гордей. Не пали на меня так — дыру прожжешь. И Нику заканчивай пугать своим видом — еще чуть-чуть, и бедная девчонка в обморок свалится, — взывает к здравому смыслу брата он и поясняет причину своего спонтанного визита. — Динка случайно проболталась, что ты у нее на хате гостей прячешь. Ну и мне, конечно, захотелось узнать — кого.

Мотнув головой, Гордей шумно выдыхает и больше не походит на агрессивную гранитную глыбу, о которую можно пораниться. Сейчас едва уловимая улыбка освещает его лицо и заставляет отмереть вместе с ним. Поправить взъерошенные волосы, податься к холодильнику, застыть на полпути и лихорадочно зачастить.

— Чай, кофе? Запеканка. Пирожки с картошкой. Отбивные. Что будешь?

— А давай все.

Окончательно расслабившись, произносит мой Северский и усаживается напротив брата в то время, как я ставлю чайник и суетливо достаю все, что перечисляла пару мгновений назад.