Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 105 – Алекса Гранд

И я признаюсь себе, что нет ничего более сексуального, чем любимый мужчина, колдующий у плиты. Он искусно выкладывает маринованную курицу на гриль. Умело шинкует овощи. И так божественно запекает грибы, что я ненароком начинаю вспоминать, кому я продала душу, чтобы мне досталось такое чудо.

Проверив мясо и перемешав салат, Северский возвращается ко мне. Падает рядом, заправляет прядь мне за ухо и мучительно-медленно целует в шею. Спускается к ключицам. Вызывает трепетную дрожь и томительный восторг.

После чего отстраняется. И ловким жестом, словно Гарри Гудини, на глазах у изумленной публики вытаскивает откуда-то мой паспорт.

— Поздравляю. Теперь ты официально разведена со Славиным.

Выхватываю у него документ из рук. Судорожно листаю страницы. И в конце нахожу… новый штамп.

Пялюсь на бумагу, как баран на новые ворота, и часто-часто моргаю. Провожу кончиками пальцев по свежей краске, как будто она исчезнет от моего прикосновения. Но она не исчезает.

— Что это такое, Марк? Это вообще законно?

— Нет. Но какая разница, если в братьях у тебя ходит лучший адвокат столицы?

Гортанно смеется Северский и по-мальчишески прочесывает шевелюру пятерней. И столько азарта в его глазах, столько искрометного огня, что я от него подзаряжаюсь и воспламеняюсь.

Залипаю на озорной ямочке на его щеке и не могу всерьез на него ругаться, даже если в паспорте значится, что теперь я замужем за Марком, блин, Алексеевичем.

— Прости, малыш. Ты так долго мариновала меня с переездом. Загонялась. Что я испугался, что ты можешь сбежать.

Марк признается вкрадчиво, окутывая меня бархатным баритоном, и я жмусь к нему, как довольная мартовская кошка. Катаю на языке его фамилию, наслаждаясь рычащими нотками, примеряю ее на себя и остаюсь чертовски довольна.

К чему лукавить, я втюрилась в него безоглядно и бесповоротно. И мне льстит и его напор, и стальная решимость, и бешеное стремление привязать меня к себе.

За меня никто никогда так не боролся. Самоотверженно и упорно.

— Заскочим потом в ЗАГС, подпись свою поставишь, и заберем свидетельство. Возражения не принимаются. А свадьбу чуть позже сделаем по красоте. Где захочешь. В городе белых ночей. В солнечном Сочи. Или вообще на Гоа улетим. Соберем гостей. Купим тебе самое лучшее платье. Закатим такое торжество, обалдеешь. Идет?

— Идет.

Соглашаюсь, немедля ни секунды, и льну к Северскому, как виноградная лоза. В голове нет и мысли с ним спорить, ведь он превращает мою мечту в явь. Раскрашивает мою жизнь палитрой самых ярких красок и делает это так естественно, что я не испытываю ничего, кроме упоительного восторга.

С ним я словно качусь на американских горках, взмываю ввысь и пищу, как глупышка от счастья.

Ни через день, ни через два, ни через неделю моя эйфория не утихает. Я обожаю весь мир и своего роскошного жениха. Разве что немного трушу перед разговором с сыном.

Робко мнусь на пороге его комнаты, прохожусь по косяку костяшками и тихо проскальзываю внутрь. Опускаюсь на пол возле его кровати, поджимаю под себя ноги и осторожно трогаю его за запястье.

— Ванечка, сынок, — зову его негромко и прокашливаюсь, потому что голос внезапно садится. — Я хотела с тобой кое о чем поговорить.

— О том, что вы с Марком подарите мне братика?

— А ты… как? Откуда? — сыплю глупыми вопросами и осознаю, что Северский и здесь меня опередил и успел подготовить почву. — И как ты на это смотришь, мой хороший?