Книга Измена. Жизнь заново, страница 2 – Елена Валерьева

У меня остановилось сердце. Мир сузился до этой картины, выхваченной светом лампы. Потом сердце дернулось и забилось где-то в горле, мешая дышать, горячим, неровным стуком. Я стояла и смотрела, как моя жизнь, которую я так старательно строила, рассыпается на тысячи острых осколков с оглушительным звоном в ушах. Это была не боль. Это было нечто большее — аннигиляция.

— Рома, — мой голос прозвучал хрипло, будто принадлежал не мне. — Какого черта?

Он дернулся во сне, сел, путаясь в одеяле. Спросонья его лицо было растерянным, испуганным, почти жалким. Женщина рядом завозилась, сладко потянулась, приподнялась на локте, откинув волосы с лица, и я узнала ее. Илона. Моя подруга. Моя лучшая подруга, с которой мы вместе учились в универе, которая крестила Милану, которая клялась мне в вечной дружбе, пока я тащила ее прогоревшие бизнес-проекты и давала в долг без расписок.

— Арина? — Рома протер глаза, и в этом жесте было столько виноватой глупости, что меня захлестнула волна ледяного презрения. — Ты… ты же завтра…

— Послезавтра, — отчеканила я, впиваясь ногтями в ладони до боли, чтобы не закричать, не броситься на них. — Но я решила сделать сюрприз. И, кажется, перестаралась.

Илона спустила длинные ноги с кровати, не спеша натянула мою шелковую пижаму — лавандового цвета, с кружевом, которую Рома дарил мне на прошлый день рождения! — и встала, поправляя волосы. На ее лице не было ни тени стыда. Легкая досада, скука, даже раздражение от того, что ее покой нарушили.

— Ариш, давай без драм, — сказала она лениво, растягивая слова. — Ты вечно в разъездах, вечно на объектах. Роме нужна женщина. Милане нужна мать, которая не пропадает месяцами. Я просто оказалась рядом. И, знаешь, мы полюбили друг друга. Такое бывает.

«Такое бывает». Три слова, которыми она хотела прикрыть годы нашей дружбы, мое доверие, мой дом, мою семью. Она произнесла это так буднично, словно речь шла о смене тарифа у оператора.

— А ты что молчишь? — я перевела взгляд на Рому, и в груди полыхнуло таким огнем, что я удивилась, как не загорелись обои. — Ты согласен? Она теперь «мать для Миланы»?

Рома отвел глаза. Он всегда отводил глаза, когда ему было стыдно. Этот жест — дерганый, трусливый — я знала слишком хорошо. И в этот момент поняла всё. Поняла, что мой прочный, надежный брак был иллюзией, красивой картинкой, за которой не было ничего, кроме пустоты.

— Арин, мы хотели тебе сказать… — начал он мямлить, натягивая джинсы, стоя ко мне вполоборота, чтобы не смотреть в глаза.

— Сказать что? Что вы трахаетесь в моей постели, пока я горбачусь на объектах, чтобы оплачивать этот дом? Чтобы у тебя была студия с лучшим оборудованием за двести тысяч евро? Чтобы Илона брала у меня деньги на свой прогоревший бутик?

— Мы не брали… — пискнула Илона, но в ее голосе не было уверенности.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнула я так, что она отшатнулась, вжав голову в плечи. — Ты взяла. Полгода назад. Сто пятьдесят тысяч. Сказала, на аренду нового помещения. И я дала, даже расписку не попросила. Потому что ты — подруга. А ты, — я снова повернулась к Роме, и голос мой сорвался на хрип, — ты, который клялся, что мы семья, что мы всё преодолеем…

Голос сорвался. Ком встал в горле, горячий, колючий, душащий. Слезы жгли глаза, но я запретила им течь. Не при них.