Книга Одержимость Старшего, страница 45 – Яра Бах

Я должен был забрать её тогда. Запереть в своём доме, научить доверять мне. Тогда не было бы этого предательства, не было бы этой страшной трансформации, не было бы ледяной пещеры, где она умирала в одиночестве.

— Прости меня, маленькая, — прохрипел я, зарываясь лицом в её жёсткую, пахнущую гарью шерсть. — Прости, что позволил ему унижать тебя. Прости, что оставил одну в ту ночь, когда ты обращалась. Я должен был быть рядом. Всегда.

Её тело под моими руками было пугающе лёгким. Чёрная волчица — проклятие, которого боялись поколения — сейчас казалась мне самым хрупким созданием в мире.

Она слабо зашевелилась. Тихий скулёж сорвался с губ. Лия приоткрыла глаза. Золотистые искры в них едва тлели, а страдание явно считывалось. Она посмотрела на меня — и что-то дрогнуло в глубине зрачков. Словно эхо моего голоса пробилось сквозь агонию.

— Лия, это я. Адриан, — голос хриплый, чужой. — Я уже вошел в твою жизнь. И больше я никуда не уйду. Слышишь?

Я понимал: каждая секунда приближает её к концу. Кровь, холод, силы на исходе. Но просто вытащить ее нельзя — тело слишком изранено.

Нужно, чтобы она сама захотела жить. Чтобы её внутренняя искра вспыхнула снова.

— Вспомни, Лия, — зашептал я, поглаживая её окровавленную голову. — Вспомни тот первый вечер. Ты смотрела на огонь, и я видел в нём твою душу. Я не спускал с тебя глаз все шесть лет. Каждую твою улыбку хранил в памяти, каждая слеза была ударом ножа. Ты никогда не была «пустышкой». Ты — моя душа, которую я сам позволил украсть. Ты самая сильная девушка, что я встречал.

Она дёрнулась. Когти слабо царапнули мою грудь. Зрачки расширились, заполняя радужку. На миг в их глубине мелькнуло узнавание.

— Борись! — приказал я тоном Альфы, вкладывая в слово всю свою волю. — Ты не имеешь права уйти сейчас. Ты — не проклятие, Лия. Ты — чудо. И ты вернёшься со мной домой. ДОМОЙ. Там тепло, я растоплю камин, и ты наконец выспишься. В первый раз за долгое время. А я приготовлю для тебя ужин. И мы будем только вдвоем!

Её сердце под моими рёбрами сделало один сильный, чёткий толчок. Затем второй. Ритм стал выравниваться.

Снаружи завывал ветер, донося отголоски погони. Стая искала нас, а недоброжелатели, которые устроили засаду, жаждали добить. Мне было плевать. Здесь, в этой щели, в грязи и крови, я наконец обрёл то, ради чего стоило жить.

Я осторожно подхватил её на руки. Её кровь смешивалась с моей. Острые камни резали ступни, края расщелины впивались в спину, но я не чувствовал боли. Она была ничем по сравнению с тем, что её сердце всё ещё билось рядом с моим.

Я выбрался из расщелины и на мгновение зажмурился — ветер хлестал по лицу ледяной крупой. Лия в моих руках не шевелилась, но я чувствовал её дыхание. Жива. Я прижал её крепче и шагнул в темноту леса.

Впереди была ночь, полная врагов, холода и неизвестности. Но впервые за шесть лет я знал, зачем мне жить.

Адриан

Я выбрался из расщелины, прижимая к себе безжизненное тело Лии.

Чёрная шерсть, спутанная, липкая от крови. Она не шевелилась, не дышала — только редкие, судорожные толчки сердца под моими пальцами говорили, что она ещё здесь.

Я опустил её на мох под старой елью. В свете луны она выглядела чужой. И запах — тот самый, лесной, с фиалками — не чувствовался совсем. Вместо него железо и гарь.