Книга Сорок шестая зарубка, страница 27 – Елена Долгова

Так я познакомился с Солом.

* * *

Он и вправду дал мне ключ от бунгало. Это был странный дом из дерева с крышей из каких-то стеблей. Я оставил в доме сумку, кота и осмотрел пляж. Широкая полоса белого песка шла от пальмовой (как мне потом сказали) рощи до другого пляжа, иа дно под водой полого уходило в глубину. Я купил обед себе и коту, купил «гавайку», вернулся и поел, сидя на крыльце, потом упал на койку и проспал до вечера.

Около полуночи мне, наоборот, не спалось. Я сидел на песке, смотрел на терранские звёзды и слушал прибой. Мне было плохо, и мне было невероятно, потрясающе хорошо. С одной стороны, хотелось выть на их терранскую луну, с другой — я наслаждался полнотой жизни так, как раньше никогда не мог. Наказание эта коррекция или награда — я и сам не знал ответа.

В три первые недели работы я узнал кое-что новое. Во-первых, мне объяснили, что у кота должно быть имя. Сирмийским боевым кошкам не давали имён, их даже не особо-то приручали. Основным назначением этих существ оставались бои в клетке с довольно высокими ставками на победу, о чем я благоразумно умолчал, полагая, что местным такая правда не понравится.

Своего кота я назвал на эсперанто «Тигро». Разобравшись с этим, я научился управлять терранским грузовиком и выходить в океан на странной двойной лодке под названием «катамаран». На катамаране я выучил одно полезное правило — когда кричат «галс», следует наклоняться, иначе, получив толчок гиком, можно вылететь за борт, то один раз со мной и случилось. Сол в свободное время любил ловить рыбу, он иногда брал меня с собой, оставляя пляж под присмотром дрона, и тут я с облегчением понял, что на некоторых низших животных моя эмпатия не распространяется, потому что они — еда.

Сать мне никого не приходилось, поскольку к счастью, никто пока не тонул. В Пуэрто-Лумине кипела жизнь, здесь обитали представители нескольких терранских рас, которые работали или бездельничали, чего-то добивались, или проводили время, плывя по течению, и, главное, не о чем всерьез не тревожились, по крайней мере ни о чем, что сравнилось бы со смертельно опасными интригами в Сирма-урбо. Очарованный этим, я чуть ослабил свой сирмийский скептицизм и вскоре получил отрезвляющий урок.

Это случилось в местном баре, где я засиделся после заката солнца, когда пляж закрывается и толпы туристов разбредаются по ночным клубам. Компания из троих местных парней устроилась неподалёку. Когда я пришёл, они уже были навеселе, а потом набрались ещё сильнее. Нелепые шутки сыпались градом на всех, но потом, приметив вертикальные сирмийские зрачки, пьянчуги переключились на меня.

«Эй, белобрысый, ты откуда?». «Он с той помойки, забыл название». «Которая нашей Лиге нравится». «Вертел я эту Лигу».

Дальше подначки пошли забористее. Мне припомнили притязания на каких-то местных шлюх, которых я даже не знал. Потом прошлись по моим родителям и моим собственным якобы противоестественным привычкам. Моя эмпатия впала в странный ступор. Она, возможно, и стремилась сработать, но на этом пьяном отребье ей не за что было зацепиться. Я испытывал мучительное замешательство, разрываясь между желанием сломать пару-тройку костей и желанием побыть одному и разобраться, почему меня так корчит.

В итоге я выбрал второе и пошёл к выходу. Вслед, прямо мне в голову, полетела пивная кружка, но у сирмийцев хорошая интуиция, а реакция ещё лучше.