Книга Призрак поместья Торнхилл, страница 105 – Альва Морис

— Ларсен. – Эмили будто услышала мои мысли и подняла тяжелый взгляд, буквально пригвождая к месту. – Если ты ошибся, то прямо сейчас в твоей спальне отдыхает наш убийца. Мы допьем кофе, и я заберу Вивьен в участок на официальный допрос. Ты понял меня?

— Я не стану препятствовать. – У меня действительно нет и не могло быть контраргументов, а сопротивление сделало бы только хуже самой Бернелл. – Просто хочу, чтобы у следствия были все данные и версии. Я тоже хочу найти и посадить за решетку убийцу Ребекки.

— У нас с тобой разные взгляды на то, кто наш преступник, – добавила Паркер.

Хоть в чем-то мы с ней были согласны – прогресс.

— Ладно, расскажите пока, что у вас, – я обратился к притихшим Новак и Мину.

— Не знаю, даст вам это что-то или нет, честно говоря, теория немного безумная, – начала Ким.

— Вообще-то зацепка стоящая, ты молодец, что копнула в эту сторону, – поддержал ее Кэп.

— Господи, да снимите уже номер! – Я сделал нетерпеливый жест.

— Пошел в задницу. – Новак продемонстрировала улыбочку на зависть всем стоматологам. – Вчера я решила еще раз пересмотреть медкарту убитой. На этот раз полезла в более старые записи и запросила выписки из клиник, где она значилась пациентом, и снова наткнулась на запись о неудачных родах миссис Болейн. Мне все не давало покоя, что после происшествия Ребекка практически не посещала врача, лишь пару раз обращалась с ангиной и коклюшем.

— А что здесь подозрительного? – удивился я. – Она могла обращаться к частному врачу и попросить не вносить записи в медкарту. С ее деньгами она могла хоть жечь эти карты каждую неделю в центре города и делать вид, что так и надо.

— Все верно, могла. – Ким кивнула, закинув в рот пару зернышек граната. – Но меня смутила последняя болезнь – коклюш.

На мой немой вопрос ответил уже Мин:

— Дети сейчас практически не болеют коклюшем, обычно всех прививают еще в детстве или тогда же вырабатывается иммунитет.

— Ребекка как раз была привита, как и большинство детей в развитых странах, эти данные сохранились, – добавила просиявшая Новак, не так часто ей удавалось меня удивить.

— А Вивьен? Может, это она болела?

— Нет. – Ким покачала головой. – Медкарта Вивьен в полном порядке, я проверила, она была привита.

— Стойте. – Я прокашлялся, сам не веря в то, что собирался сказать. В спальне послышалась возня, и я понизил голос: – Вы думаете, что ребенок Ребекки выжил?

— Да, – в один голос кивнули Новак и Мин.

Эмили посмотрела на них с выражением нескрываемого скепсиса и даже какой-то жалости.

— Что? Я же предупредила, теория немного сумасшедшая, – оправдалась Новак и взяла пакетик с уликой. – Заберу на анализ. Честно скажу, не понимаю, как связаны ребенок и цветы, но как минимум проверю, есть ли тут действительно синильная кислота. Вдруг даже ДНК обнаружится? – совсем мечтательно добавила она.

— А я, кажется, кое-что нащупал. – Мин оторвался от экрана телефона. – Я просто подумал: что, если ей действительно подарили букет ноготков и выбор именно этих цветов не случаен? Ну, знаете, у аристократов свои причуды.

— Кэп, не томи уже, ради Будды! – поторопил я напарника, чувствуя, что мы подбираемся к истине.

— Флориография! – кратко добавил он, но, видя наши непонимающие лица, пояснил: – Это язык цветов, в викторианской Англии она была особенно популярна. Так вот, согласно флориографии, ноготки обозначают месть и отвергнутую любовь.