Книга Игра в невидимку, страница 18 – Альва Морис

Эта вечно колкая женщина, обсуждающая вскрытия за обедом и посылающая к черту саму костлявую, вдруг сделалась мягкой, почти смущенной. Кэп легким движением усадил ее к себе на колени и убрал прядь волос с ее лица так, словно делал это всю жизнь. Она посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась – не той своей дьявольской улыбкой, а настоящей, влюбленной, от которой у любого мужчины внутри все переворачивалось.

Я тоже невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать – Кэп, холодный до спинного мозга, и Новак, вечно на «ты» со смертью, способны на такую нежность. Наверное, именно это и называется чудом.

— Ладно, раз уж с подарками покончено, – Бернелл прервала почти идиллический момент, – может, поедим?

Мин охотно вызвался помочь, чему я удивился не меньше остальных. Обычно он предпочитал строго контролировать процесс приготовления и не участвовал в дегустации. Я удостоился чести угостить его корейское величество только спустя несколько лет нашего знакомства.

Когда стол заполнился закусками и напитками, я сперва не поверил своим глазам.

— Крумкаке?! ^[6]

— Твоя мама подсказала рецепт, – не без гордости ответила Вивьен.

Не представляю, сколько часов она убила на подготовку, ведь венцом кулинарных достижений Бернелл обычно были тосты с арахисовой пастой. Но результат превзошел все ожидания. Что оказалось вкуснее – разлетающаяся от дыхания сахарная пудра, напоминающая о беззаботном детстве, или осознание, что она сделала это для меня? Такой пустяк, но никто из бывших пассий никогда не делал для меня подобного.

«Может, не так уж и плохи эти ваши шумные сборища…»

За беззаботной болтовней, рабочими байками и спорами о том, какая песня Bon Jovi лучше (разумеется Runaway), часы пролетели незаметно. За окном давно стемнело и зажглись фонари, а мы не ощущали времени. Даже Бармаглот внимательно слушал и почти ничего не сгрыз, если не считать упаковочную бумагу. Когда песни под караоке кончились, Ким увела Вивьен на кухню делать «правильный» сухой мартини, а мы с Мином остались собирать тарелки. Семейная идиллия.

— Видел на улице твою новую тачку. Повезло с клиентами в прошлом месяце? – Поинтересовался он.

После всех уговоров Вивьен мне пришлось променять старушку Honda, отслужившую мне верой и правдой столько лет, на BMW. Признаться, Honda уже давно нуждалась в замене, но мне было тяжело расстаться с ней. Однако ответ на вопрос Кэпа заключался не в этом.

— Член палаты Лордов заплатил кругленькую сумму за то, чтобы я держал рот на замке во время расследования. Я нарыл кое-что на его бывшего бизнес-партнера, но оказалось, что у обоих рыльца в пушку. Поэтому гонорар удвоили.

Стоило некоторых усилий сдержать желание передернуть плечами при воспоминании об этих привилегированных свиньях.

— А я думал, это награда за девочку Маккензи. Читал в новостях, что тебе удалось вернуть ее домой, да?

— Я не взял денег.

Из моего короткого ответа Мину стало понятно больше, чем из любых объяснений. Слишком долго мы работали бок о бок. Лоурен Маккензи – яркая представительница «золотой молодежи», в порыве подросткового бунтарства сбежавшая из отчего дома. Родители не хотели привлекать полицию, чтобы, упаси боже, не кинуть тень на безупречную семейную репутацию, поэтому вызвали меня. Я нашел Лоурен с помощью моих информаторов среди бездомных через семнадцать дней. В таком месте, где никто не захотел бы видеть своего ребенка. То, что с ней произошло… Черт, это больно ударило даже по моей черствой натуре.