Книга Игра в невидимку, страница 21 – Альва Морис

— Мне кажется, этот бокал будет лишним, Веснушка. – Я кивнул на новую порцию гремучей смеси.

Если бы Вивьен и благоразумие заперли в одной комнате, то живой вышла бы только Бернелл. Потому мартини отправился в ее довольный рот, а сама англичанка прошествовала к нам, едва не сбив Бармаглота по пути. От последнего я бы не стал возражать.

— Наши парни жуткие зану-у-уды, – протянула она, повиснув на Ким. Та обняла ее в ответ, но обе держались вертикально исключительно благодаря Мину, придерживающему Новак с другой стороны.

К слову, Кэпа явно забавляло все происходящее – улыбка не сходила с его лица. Он наклонился к Ким и что-то прошептал ей на ухо, та сначала фыркнула, а затем рассмеялась:

— Он, конечно, зануда, но такой душка! Ни черта не понимаю, что он говорит, но мне нравится, как это звучит. – Она громко чмокнула корейца, оставив след помады на его щеке.

— Я говорю, что нам уже пора, кончжуним ^[7]. Завтра всем на работу, – мягко подталкивая ее к выходу, проговорил Мин.

— Кончжуним хочет танцы на столе!

Вивьен поддержала подругу, выдав что-то нечленораздельное, и попыталась закружиться. Я мягко поймал ее и заключил в объятия – опыт подсказывал, что это был один из лучших способов обездвиживания Зеленоглазок.

— Боже, Кэп, не лишай меня такого удовольствия в день рождения, – взмолился я, представляя эти дикие пляски.

По лицу Мина пробежала тень – всего на одно мгновение, но этого хватило, чтобы напомнить об инциденте с моей вывихнутой челюстью и его кулаком. В этот миг Мин, настоящий Мин, показался на поверхности, давая понять, что вид танцующей Ким – для него одного. Что же, в этом я его понимал.

Пока Новак не с первой попытки влезала в плащ, я протянул Кэпу его мотоциклетный шлем.

— Не гоняй сильно и напиши, когда доберетесь, ладно?

Мин кивнул, на прощание похлопав меня по плечу.

— Рад был тебя видеть, Ларсен.

— И я тебя. Еще раз спасибо за подарок.

Проводив друзей, я остался один на один с немытой посудой и ощущением легкой тоски, что вечер закончился так быстро. Бернелл, сердце которой отчаянно требовало продолжения праздника, потянулась ко мне. Недолго размышляя, я подхватил ее на руки, игнорируя возмущенные возгласы.

— Знаешь, Ларсен, если бы я синтезировала идеального мужчину, то получился бы какой-то Франкенштейн… или ты, – икнув, рассуждала Вивьен, пока я нес ее в спальню.

Под влиянием алкоголя в ней порой просыпалась сущность биохимика-ботаника.

— Сомнительный комплимент, Веснушка, – шутливо буркнул я, укладывая ее на кровать.

Идея вернуться и заняться посудой как-то быстро угасла, и я лег рядом. Вивьен тут же свернулась калачиком, прижавшись ко мне, а Бармаглот по обыкновению устроился в ее ногах, поглядывая исподлобья.

— Все еще не любишь свой день рождения?

— С тобой я даже готов наряжать елку в костюме Санты.

Она покрутилась, занимая более удобное положение и, как водится, большую часть кровати, а затем, зевая, снова спросила:

— Ларсен, а когда все мои белки́ гликируют ^[8] и веснушки исчезнут…

— Да, я все равно буду тебя любить, – перебил ее я, укутав в одеяло.

Я не знал, дошли ли мои слова до засыпающего мозга Бернелл, потому что и сам начал отключаться. Перед внутренним взором кружились картинки: Вивьен в развратном рождественском костюме, какие-то сцены сегодняшнего вечера, в которые зачем-то вклинился Мин со своими трупами… А затем я провалился в тяжелый сон.