Онлайн книга «Самая милая пара»
|
Но кто может знать что-то наверняка? Всего через несколько часов, когда мы оба были на работе, она увидела кровь. А в прошлый раз, даже после выкидыша, токсикоз продолжался из-за остававшихся в организме гормонов. Двойной удар. Как будто чего-то одного – выкидыша или токсикоза – было мало. Вижу Лили, и мне становится легче. Она выглядит лучше, чем я представлял. В дверь стучат. Заходит врач-женщина. Лили она очень нравится. Мне тоже. Она прошла с нами через многое и хочет, чтобы у нас родился ребенок, почти так же сильно, как хотим этого мы сами. В прошлый раз она плакала после выкидыша. А когда мы вернулись через несколько месяцев, на ее лице отразились те же двойственные чувства, которые испытывал и я сам. Что мы делаем? Когда мы наконец сдадимся и остановимся? Врач здоровается со мной, но все ее внимание занимает Лили. Сегодня она сначала пробует прослушать сердцебиение плода с помощью фетального допплера [11]. В прошлый раз, пару недель назад, мы слышали его при проведении трансвагинального УЗИ; процедуру можно повторить при необходимости, но допплер вполне способен уловить звук и избавить Лили от дискомфорта. — На десятой неделе допплер только-только начинает слышать сердцебиение, – объясняет врач. – Так что, пожалуйста, не паникуйте, если сначала мы его не услышим. Она просит Лили лечь ровно. Я встаю со стула, подхожу к изголовью, беру жену за руку и ободряюще улыбаюсь ей. Врач снимает простыню и подтягивает вверх край блузки. Живот у Лили плоский, и трудно поверить, что там может быть другая жизнь. Жизнь, которую создали мы. Врач наносит на низ живота холодный гель, добавляет громкости на приборе и проводит датчиком по коже. Я задерживаю дыхание. Все в комнате задерживают дыхание. Сердцебиение должно звучать в допплере как стук лошадиных копыт. Но я его не слышу. Секунды тянутся, и ощущение такое, что из кабинета выходит воздух. Дышать становится все тяжелее. Меня распирает нетерпение. Почему так долго? Но я молчу, потому что, если заговорю, мы не услышим сердцебиение, когда зонд будет проходить над ним. Лили все крепче сжимает мою руку, а я думаю о событиях этой чертовски трудной недели. Неудивительно, что мы оказались в такой ситуации. Я должен был это предвидеть. Через минуту доктор говорит: — Давайте попробуем вот так. Она просит Лили передвинуться ближе к столу, откладывает допплер и сдвигает простыню. Потом натягивает на трансдьюсер [12] презерватив, наносит гель и вводит его внутрь. Лили, настороженно наблюдавшая за всеми этими манипуляциями, поднимает голову, и ее глаза ищут мои. Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие. Наклоняюсь, глажу ее по волосам. Но внутри у меня все бурлит. Нахожу руку Лили – уже не помню, как я ее отпустил, – и шепчу ей на ухо: — Все хорошо. Доктор только что сказала, что попытка с фетальным допплером была выстрелом наугад и мы не должны удивляться, что он не сработал. Тогда зачем было пробовать, про себя возмущаюсь я. На этот раз поиск не занимает много времени. Это просто чудо. Я с облегчением выдыхаю. Лили расслабляется. Доктор улыбается. Настроение в кабинете меняется полностью. На мониторе появляется изображение. Ребенок еще не сформировался, но сердце уже работает. — Вот оно, сердцебиение, – говорит врач. – И вот ваш ребенок. |