Книга Самая милая пара, страница 7 – Мэри Кубика

И все же врач ошиблась. Вселила ложную надежду. Мы не думали, что на этом этапе может случиться что-то плохое. Увы. К тому времени у Лили уже были повторяющиеся выкидыши. Она не была похожа на других женщин, которых видела эта доктор, и, как оказалось, входила в те самые четыре или пять процентов.

Это случилось, когда Лили была на работе и участвовала в совещании по оценке эффективности образования. В какой-то момент она почувствовала что-то, но осталась сидеть до конца и поднялась, только когда остальные вышли. Она встала и увидела кровь на стуле. Нельзя сказать, что это было полной неожиданностью, но удар не становится слабее оттого, что ты его ожидаешь.

Лили тянется к бутылке с водой, и рука ее дрожит. Она откручивает крышку, подносит бутылку ко рту и делает большой глоток. Потом медленно ставит ее на столешницу и закручивает крышку.

Она ищет слова, чтобы сказать мне, что ребенок мертв, что она потеряла его вчера, когда была в Лэнгли-Вудс. Она вернулась домой, приняла душ, смыла кровь. Ребенка больше нет. Вот почему она была так расстроена вчера вечером. Теперь ей сделают операцию, чтобы вычистить то, что от него осталось. Известная процедура. Мы ее уже проходили, так что для нас ничего нового в этом нет.

— Там был Джейк Хейз, – дрожащим голосом говорит она.

Этого я не ждал, и теперь проходит несколько секунд, прежде чем мысли о выкидыше сменяются лицом Джейка.

— Да? – спрашиваю я с таким облегчением, словно с плеч свалилась гора. Значит, это никак не связано с ребенком. Я выдыхаю и чувствую, как уходит напряжение, как поникают плечи. Говорят, что эмоциональная боль гораздо сильнее любой физической, поэтому облегчение от нее более глубокое. С ребенком все в порядке. Я все же буду отцом. И это главное. – Ты с ним разговаривала? Как он? Давненько мы его не видели. Месяцев, наверное, шесть, да?

Нина Хейз работает в той же средней школе, что и Лили. Они с Джейком наши друзья. Лили видит Нину почти каждый день. С Джейком иначе, он ведь хирург и очень занят.

Я вдруг замечаю, что Лили дрожит уже всем телом. Началось с рук, потом перешло на голос и вот…

— Ты не замерзла? – Я обхожу островок, беру ее руки в свои и начинаю растирать.

В доме не холодно, и я даже в декабре приоткрываю окно. Но сейчас-то сентябрь. Включать отопление рано, днем температура поднимается выше двадцати пяти, хотя ночью падает до десяти и ниже.

— Ты в порядке? Как себя чувствуешь? – Тыльной стороной ладони касаюсь ее лба. Жара нет, но я все же предлагаю Лили не ходить на работу. – Скажи, что приболела, возьми отгул. Отдохни.

— Не могу. Даю завтра тест и обещала ребятам, что сегодня будем готовиться. – Лили слишком добросовестная, и это ее слабость. Если, конечно, это слабость.

— А заменить тебя никто не может?

Лили качает головой.

— Нет. Это нужно сделать мне. Только я знаю все ответы, и только я могу объяснить все правильно. Если я пропущу сегодня, тест придется отменять, и тогда мы отстанем.

— И что?

— Нет, не стоит. Со мной все в порядке, – твердо говорит она, отводя мою руку. – Я справлюсь. Отосплюсь потом, когда вернусь.

— Завтра уже среда. Еще два-три дня – и уик-энд, а там ты можешь все сорок восемь часов не вылезать из постели. И я буду исполнять все твои прихоти: тереть спинку, массировать стопы, подавать завтрак в постель. Все, что пожелаешь.