Книга Самая милая пара, страница 131 – Мэри Кубика

Наклоняюсь, аккуратно подсовываю руки ей под мышки и поднимаю свою малышку из кроватки. Белле два месяца.

— Сейчас мы оденемся и пойдем к маме, – говорю я, и она расплывается в широкой беззубой улыбке. Придерживая головку, несу к пеленальному столику, кладу на спинку и наблюдаю, как она радостно дрыгает крошечными ножками. Не могу удержаться – трогаю их, шевелю бледные пальчики, целую.

Никогда в жизни не думал, что можно так сильно любить детские ножки.

Меняю Белле подгузник, одеваю ее, и, как всегда перед визитом к Лили, меня накрывает тягостное чувство.

Видеть Лили сейчас тяжело. Тяжело смотреть на нее и осознавать, как много изменилось.

Спускаюсь с Беллой вниз, гляжу в окно на стаю гусей, опустившуюся на реку за домом. Подношу малышку к окну, чтобы показать, но в ее возрасте зрение еще нечеткое, и дальше пары метров она почти ничего не различает. Вряд ли Белла видит гусей, но вот ее взгляд снова ловит мой, она улыбается – и я понимаю: она видит меня. Сердце тает.

Подхожу к двери в гараж, наклоняюсь, осторожно укладываю Беллу в переноску у порога, готовлюсь к выходу. Складываю в сумку бутылочки, смесь, подгузники, салфетки, соску – все, что может понадобиться, пока мы в пути.

Никогда не думал, что буду делать все это в одиночку.

Беру переноску и мы выходим. Иду, не отрывая от нее глаз, думая о том, что она – миниатюрная копия Лили. В любом случае я бы вырастил ее. В любом случае полюбил бы как родную. Но сразу после ее появления на свет я сделал тест на отцовство – и теперь точно знаю, что выдающийся лоб достался ей от меня. Сомнений нет: эта девочка – моя.

Устраиваю Беллу в автокресле на заднем сиденье, сажусь за руль и еду.

Лили уже там. Она почти всегда приходит первой и ждет, сгорая от нетерпения, чтобы взять ребенка на руки. Время в разлуке с Беллой – самое тяжелое. И это чувство останется со мной все те недели, пока она с Лили. Вот и сейчас – она еще со мной, а мне уже ее не хватает.

Паркуюсь рядом с машиной Лили. Выхожу. Подхожу к скамейке, где она ждет нас. Парк, в котором мы встречаемся, приятный – большой, с озером, детской площадкой, беседками и дорожками. Здесь редко бывает людно, но мы с Лили и Беллой почти никогда не остаемся одни. Сегодня на площадке играют дети. По тропинке вдоль озера гуляют семьи.

Она встает, когда мы приближаемся. Я протягиваю руки, чтобы обнять ее, и она легко приникает ко мне, но ненадолго.

— Останешься на несколько минут? – спрашивает она.

Лили подстриглась. Волосы все еще длинные, но теперь чуть ниже плеч. Говорю, что мне нравится, едва сдерживаясь, чтобы не потрогать их: старые привычки легко не уходят.

Сажусь рядом с ней на скамейку, и мы разговариваем, пока Белла спит – как всегда после поездки.

— Я слышала, что мать Нины недавно выпустили из тюрьмы, – говорит Лили, укутывая Беллу одеялом, потому что день хотя солнечный и теплый, но с ветерком. Я киваю. Так и есть. Я тоже об этом слышал. Говорят, ее освободили из сострадания по причине резкого ухудшения здоровья.

Она отказалась от лечения рака, и болезнь быстро прогрессирует. Сейчас она живет в своем доме, где проведет остаток жизни, пока не умрет, а этого ждать осталось недолго.

— Какие-то весточки от Нины? – спрашиваю я.

Лили качает головой.

— Я с ней не связывалась. Подумала, что будет лучше просто отпустить ее.