Книга Самая милая пара, страница 121 – Мэри Кубика

Мама говорит «мы», и для меня это многое значит. Я не одна. Мы с ней будем делать все это вместе, хотя похороны Джейка откладываются до завершения расследования.

— У тебя уставший вид. – Она тянется и гладит меня по волосам. – Сегодня нам не надо ничего делать. Почему бы тебе не прилечь? Поспи. Сделаем мы что-то сегодня или завтра, это не важно.

Она права: сделаем мы что-то или не сделаем, в любом случае Джейк мертв.

В ту ночь, после того как Лили засыпает, я обыскиваю дом. Ищу пистолет.

Я не включаю свет. Не хочу рисковать и будить ее. Начинаю со спальни, где Лили спит в паре метров от меня. Медленно, не сводя с нее глаз, приоткрываю ящик комода – нужно убедиться, что шум ее не разбудит.

Выдвигаю ровно настолько, чтобы просунуть руку внутрь. Провожу ладонью под одеждой, по краям ящика, ощупываю вещи. Потом так же медленно задвигаю первый ящик и перехожу ко второму.

У Лили высокий комод с пятью ящиками. Начинаю снизу, постепенно поднимаясь выше. Пока копаюсь в нижних ящиках, все нормально, но чем выше поднимаюсь, тем больше оказываюсь на виду.

Не хочу, чтобы Лили узнала, что я делаю.

Проверяю уже четвертый ящик, когда Лили вдруг резко дергается во сне, мечется и хрипит. Белая простыня сбивается к ее ногам. Она бормочет что-то невнятное.

Я аккуратно задвигаю ящик. Словно подброшенная пружиной, Лили садится в кровати и судорожно вдыхает. Глаза открыты, но взгляд мутный, рассеянный; она все еще во власти кошмара.

Я подхожу к ней, мягко надавливаю на плечи и заставляю лечь. Она тут же поворачивается на бок и подтягивает колени к груди. Я накрываю ее одеялом, ложусь рядом, на спину, и жду, пока ее дыхание не выровняется.

Потом снова встаю и продолжаю поиски.

Обыскиваю последние два ящика. Проверяю тумбочку, туалетный столик.

Спускаюсь вниз, брожу по дому. Заглядываю в шкафы, ящики. Приношу стул, проверяю места, куда мы обычно не забираемся, – например, верх кухонных шкафов. Поднимаю вентиляционные решетки в полу. Заглядываю в вазу с цветами.

Ничего.

Пистолета нет.

Но то, что я его не нашел, не значит, что его здесь нет.

Рабочая сумка Лили лежит у двери в гараж. Это большая бежевая кожаная сумка-тоут, достаточно вместительная для ноутбука и учебников. Подхожу к ней, приседаю и расстегиваю молнию. Внутри и снаружи есть карманы – Лили была в восторге, когда я подарил ей эту сумку на день рождения.

Шарю внутри, натыкаюсь на книгу, кошелек, ключи, ищу что-то твердое и холодное – металл.

И вдруг шорох за спиной.

— Кристиан, – говорит она.

Я медленно поднимаюсь, оглядываюсь через плечо, щурюсь.

Лили стоит в десяти шагах от меня, у окна, в бледном свете луны. На ней тонкая белая ночнушка до середины бедра. В полумраке она почти прозрачная, как призрак. Длинные волосы растрепаны и падают на лицо, но она не отбрасывает их назад. Видны только белки глаз.

Она слегка наклонила голову, а руки прячет за спиной.

Я понимаю, что любуюсь ею и одновременно ужасно ее боюсь.

— Что ты ищешь в моей сумке, Кристиан? – спрашивает она.

Голос мелодичный, мягкий, но из-за того, что я знаю (или думаю, что знаю), он звучит пугающе.

Лили делает шаг вперед. Я не свожу глаз с ее рук, которые она все еще держит за спиной.

Убить человека камнем в порядке самообороны – одно. Но принести пистолет в лес – это уже подготовка. И намерение убить. Это значит хладнокровно лишить кого-то жизни.