Книга Самая милая пара, страница 110 – Мэри Кубика

Выскальзываю из машины, прикрываю дверцу и замираю, прислушиваясь.

Меня обступает тьма. В прохладе ночного воздуха чувствуется осень – запахи увядания и смерти. Я иду в том же направлении, что и Кристиан. Здесь у них много деревьев, и ветви нависают над дорогой, шевелясь, как руки. Дома преимущественно старые, тротуаров почти нет, фонарей – мало, и длинные участки улицы тонут в кромешной тьме. Дорога неровная, с выбоинами, так что приходится смотреть под ноги, чтобы не споткнуться.

Кристиана впереди уже не видно. Но я все равно иду, вслушиваясь в тишину, и слышу только шорох опавших листьев, которые метет по асфальту холодный ветер.

Внезапный скрип открывающейся сетчатой двери где-то позади. На мгновение замираю… оборачиваюсь – дверь со стуком захлопывается. Неужели Лили? Может, она заметила меня или вышла искать Кристиана. Я стою посреди пустынной улицы, пробегаю взглядом по домам за спиной.

Нет, не Лили. Кто-то вышел из другого дома, наверное покурить, предполагаю я, заметив вспышку зажигалки и затем тлеющий огонек, будто от сигареты.

Иду дальше и вдруг вижу вдалеке Кристиана, поднимающегося на небольшой холм. Местность здесь холмистая из-за близости к реке. Кристиан метрах в десяти-пятнадцати от меня. Вот он попадает в светлый круг от уличного фонаря и снова исчезает – спускается по дальнему склону.

Я перехожу улицу, крадусь по противоположной стороне и прибавляю шагу, чтобы не отстать. Слышу свое тяжелое, хриплое дыхание.

Кристиан проходит под еще одним уличным фонарем, останавливается в конце чьей-то подъездной дорожки и оглядывается. Похоже, он у цели.

Подходит к мусорному баку у края дороги, поднимает крышку, опускает пластиковый пакет и аккуратно, без звука опускает крышку. Потом еще раз оглядывается и уходит тем же путем, только теперь быстрее. Я застываю на месте и задерживаю дыхание. Он проходит мимо. Жду, пока он скроется, и перехожу улицу.

Подхожу к тому дому. Поднимаю крышку бака, свечу телефонным фонариком. Контейнер почти полон – пакет Кристиана лежит наверху. Достаю его и медленно закрываю бак.

Пакет завязан узлом. Пытаюсь развязать, но, когда не получается, несу его к машине. В салоне снова пытаюсь развязать, теряю терпение и рву пластик ногтями. Засовываю руку в дырку, вытаскиваю содержимое. В машине темно – не хочу включать свет и привлекать внимание. Судя по всему, это какая-то одежда. Нащупываю пуговицы, кружево. Подношу к экрану включившегося телефона.

Смотрю и не могу поверить тому, что вижу: похоже, красновато-коричневое пятно на ткани. Я всматриваюсь и…

Тихий стук костяшками пальцев по стеклу заставляет меня вскрикнуть от испуга.

Иду домой, и меня не оставляет чувство, что кто-то за мной следит. Откуда оно взялось, сам не знаю. В ночи – ни звука. Тишина. Но если прислушаться, можно расслышать чьи шаги вдоль реки, на другой стороне домов. Голоса, пронзительный смешок. Дети. Еще дальше – шум дорожного трафика, приглушенный, далекий. Прямо передо мной дорогу перебегает кролик… лает собака… и снова что-то непонятное, едва уловимое, цепляющее нервы.

Я не знаю, что это.

Не оглядываюсь. Иду дальше. Убеждаю себя, что это просто чувство вины, голос совести. Наш с Лили дом – в конце улицы. На крыльце горит свет, но дальше только тьма. Лили дома, готовится ко сну. Сегодня мы почти не разговаривали. Она притихла, потрясенная разговором с Ниной. Напряжение достигло нового предела.