Книга Фронтир, страница 321 – Яков Литвинов

Он понял всё, едва войдя в поместье, когда увидел следы разрухи, но до последнего надеялся, что всё обошлось. Он стоял над ее телом, отказываясь верить, что она мертва. Его мозг раз за разом рисовал один и тот же сценарий, в котором он возвращается к ней, подробный до мельчайших деталей, до каждой секунды, но при этом всё прокручивается стремительно. В бесконечной замкнутой петле повторов она всегда оказывается жива, а он снова возвращается за руль автомобиля в тот роковой момент. Бесконечно он крутил в своей голове сцены, где он успевает вернуться и спасти ее, где он открывает дверь и Агния в порядке, где всё хорошо, где ничего этого нет.

— Я… я должен был вернуться к ней…

– Должен.

— Но успел бы я?

– Какая разница? Успел или не успел? Спас или не спас? Это неважно. Может быть, ты бы умер вместе с ней. Но это был бы твой выбор. Ты выбрал бы ее. Выбрал бы умереть, но измениться. Но ты выбрал себя, Винсент. Ты выбрал вернуться к тому, что было. Хватит лгать самому себе. Прими свою сущность. Человек сам кузнец своих страданий.

Винсент ничего не ответил. Совершенно опустошенный, он стоял и смотрел ей в глаза:

— Я люблю тебя, Агния.

Он взвел курок и приставил ствол к виску.

Наступило утро следующего дня. Нового дня. Холодное осеннее солнце неохотно выглянуло из-за свинцовых туч на горизонте, чтобы проверить, как там поверженный левиафан. Левиафан хоть и был тяжело ранен, но умирать пока готов не был. Огромный неповоротливый организм постепенно оживал. Город, разбитый на маленькие самостоятельные части, пытался понять, с чего начать разбирать весь этот бардак. Местные жители собирались в группки и самоорганизовывались, пытались делать одновременно всё и сразу, потому что, как и в любом подобном случае, было непонятно, с какой стороны подступиться. Забитые автомобилями улицы расчищались военной техникой подобно тарану, прорезая маршруты и постепенно соединяя сеть бетонных лабиринтов в единое целое.

Городские службы и крепкие духом волонтеры помогали собирать тела. Никаких разумных средств не хватало, чтобы своевременно их вывозить и как-то организовывать. Прочим выжившим рекомендовали не выходить из дома, просто чтобы не мешаться – слишком много свободного места потребовалось мертвым. Всего лишь за один вечер Город потерял несколько миллионов жителей. Даже во время Великого Инцидента таких массовых потерь в одном месте не случалось.

Винсент открыл глаза. Он находился в полумраке. Пространство внутри освещалось лишь дрожащим светом свечи. И всё равно он узнал знакомый откуда-то из прошлого потолок. Он снова был в больничном крыле Фронтира. Попытавшись пошевелиться, он понял, что его руки и ноги привязаны к больничной койке.

— Проснулся? Сейчас дам попить. – Ахимас приподнял голову Винсента и, поднеся к его губам стаканчик, осторожно наклонил. Винсент даже не пытался пить, и вода просто затекала в его рот, выливаясь по краям губ. – Уж извини, но я успел тебя вырубить, пока ты не застрелился. Захожу в комнату, а ты дуло к виску приставил.

Винсент ничего не ответил. Он лежал совершенно опустошенный, глядя на бесцветную сетку потолочных панелей.

— У нас тут, как видишь, электричество кончилось. Генератор обслуживает только медицинское оборудование, лифты и всё такое важное.