Книга Фронтир, страница 119 – Яков Литвинов

— Я подумаю.

— Замечательно. Это уже половина дела. Я ни на секунду не усомнюсь, что ты сможешь достичь великих высот в своей жизни. Ты стоишь больше, чем все эти дворцовые интриганы, вместе взятые… – Лукреция приблизилась к нему, поправляя своим тонким пальцем его волосы. Она закрыла глаза, и ее приоткрытые губы потянулись к нему. Он уже чувствовал тепло ее дыхания на своих губах.

За мгновение до поцелуя Луций отступил назад.

— Мне надо отдохнуть. Увидимся на ужине, – сказал он с металлом в голосе, словно опять был на поле боя, и направился в сторону дворца.

— Увидимся на ужине.

Лукреция проводила Луция взглядом, пока он не скрылся из поля зрения. После этого она пошла дальше по саду одна. Пройдя еще несколько аллей, она вышла к небольшому пруду.

На берегу на импровизированном стуле сидел лорд Валлерстайн и рыбачил.

— Клюет? – спросила Лукреция, когда подошла.

— Клюет. А как успехи у тебя?

— Всё прошло хорошо, отец. Только…

— Что «только»? – Валлерстайн не отрывал взгляда от водной глади ни на секунду. Выражение его лица не отражало никаких эмоций, кроме предельной серьезности и сосредоточенности, а голос его был непривычно низким и холодным.

— Я попыталась его поцеловать, но он отстранился и ушел во дворец. Боюсь, я могла всё испортить.

— Хм. Не думаю. Продолжай в том же духе.

— Хорошо.

— Что он говорил?

— Опасается, что король не одобрит Луция в качестве правителя Круга вместо Ронове. Боится, что это разозлит других феодалов. Но говорит, что ему нравится тут и нравится помогать тебе. Вроде бы я его убедила в целесообразности предложения, но всё равно последнее слово за королем.

— Этим займусь уже я. Ты умница.

— Спасибо, отец.

— Этот молодой человек даже не представляет, на что он способен. Больно смотреть, как он губит свою жизнь в этой бесконечной бойне.

— Да. Я тоже так думаю. Но ты уверен, что он не передумает в самом конце?

— Совершенно уверен.

— Почему?

— Потому что я не буду ничего ему предлагать. Он сам до всего дойдет.

— Понятно. Увидимся на ужине, отец.

— До вечера.

* * *

Через несколько дней лорд Валлерстайн пригласил Луция на ту самую церемонию, о которой вскользь проболталась Лукреция. Впрочем, он до последнего не говорил, что такого на ней будет.

Они выехали из дворца полным составом: Луций, сам лорд, Лукреция с Элизой, даже мадам Лакруа, а вместе с ними и целая свора из лакеев и сквайров.

Их кортеж держал путь на центральную площадь Дита, а точнее к большому участку с высокой оградой из темно-красной ткани. Луций несколько раз проезжал мимо с тех пор, как прибыл в Дит. Он спрашивал герцога об этом месте, но лорд каждый раз говорил, что это лишь капитальный ремонт одного очень старого здания.

Вся центральная площадь была переполнена. На церемонию были приглашены не только знать и вассалы Дома Валлерстайн, но и все представители Младшей линии, а также мещане-простолюдины, для которых вход был свободным. По всей площади были столы с яствами, а развлекали пришедший люд разномастные трюкачи и фокусники.

Их карета медленно проехала сквозь толпу к высокой трибуне, стоящей прямо перед красным занавесом.

Они вышли и направились к сидячим местам возле трибуны, где уже рассаживались дворяне в ожидании торжественной речи.

Неспешно все места были заняты, а вокруг слышались восторженные перешептывания. Мало кто разделял страсть герцога к прогрессу, но всем было интересно, чем он удивит их на этот раз. Для них все творящиеся здесь чудеса были скорее диковинной забавой, чем средством для достижения великих целей.