Книга Лесная обитель, страница 8 – Мэрион Зиммер Брэдли

Путешествие прошло довольно-таки бессобытийно: после того, как угрюмых рабочих увели, Гай, у которого оставались еще две недели отпуска, принял приглашение Клотина Альба, подкрепленное нескромными взглядами его дочки, погостить у него несколько дней и поохотиться в окрестных чащах. Здесь Клотин не знал себе равных, и – Гай ничуть не заблуждался на его счет! – был куда как рад принимать у себя сына высокопоставленного римского чиновника. Гай пожал плечами, с удовольствием съездил на охоту – она и впрямь удалась на славу! – и с неменьшим удовольствием наговорил Клотиновой дочке немало сладких небылиц. Не далее как вчера в этих самых лесах он убил оленя, доказав, что управляется с легким копьем не менее ловко, чем бритты со своим оружием, но вот теперь…

Лежа в грязи на дне ямы, Гай отчаянно проклинал и трусливого раба, который предложил показать ему короткий путь от виллы Клотина до римской дороги, уводившей, по словам негодника, прямиком к городу Деве; и свою собственную глупость – не он ли разрешил этому олуху править колесницей? – и зайца – или что уж там за зверек выскочил на дорогу прямо перед ним и перепугал лошадей; и дурня, не сумевшего сдержать плохо обученную упряжку; и тот злополучный миг, когда лошади понесли, сам он от неожиданности потерял равновесие, вылетел на обочину и сильно ударился головой.

От такого удара он, видать, еще и рассудка лишился, иначе сообразил бы остаться на месте; даже такой непроходимый болван, как его возница, рано или поздно справился бы с упряжкой и вернулся за господином. Так что больше всего Гай проклинал собственное безрассудство – он попытался сам отыскать дорогу через лес и сошел с тропы. И, видимо, забрел куда-то очень далеко.

После падения с колесницы в голове у него мешалось, но юноша с тошнотворной ясностью помнил, как внезапно оступился, как провалился настил и заскользили куда-то вниз листья и ветки: он рухнул в яму, и кол вонзился ему в плечо с такой силой, что Гай на какое-то время лишился чувств. Когда он пришел в себя настолько, чтобы оценить серьезность своего положения, полдень давно миновал. Второй кол разодрал ему икру, и вскрылась старая рана. Повреждение было не из опасных, но Гай так сильно ушиб лодыжку, что она распухла до размеров бедра; кость сломана, не иначе. Если бы не раны, юноша, проворный, как кошка, выбрался бы из ямы в мгновение ока; но сейчас он был слишком слаб – и перед глазами все плыло.

Гай знал, что если не истечет кровью до темноты, его непременно учуют дикие звери, и тогда ему конец. Не к месту вспомнились россказни старой няньки про тварей пострашнее, которые приходят на запах крови.

Промозглый холод пробирал до костей; зовя на помощь, юноша давно сорвал голос. Что ж, если ему суждено умереть, по крайней мере он умрет с достоинством, как подобает римлянину. Гай обмотал краем пропитанного кровью плаща лицо, и тут сердце его неистово забилось. Юноша с трудом приподнялся: он услышал голоса.

Из последних сил Гай позвал на помощь, но с губ сорвался не то визг, не то вой. Устыдившись этого крика, так непохожего на человеческий, молодой офицер попытался добавить несколько внятных, осмысленных слов, но горло перехватило. Он вцепился в один из кольев, однако смог лишь, подтянувшись, привстать на одно колено и привалиться к земляной стене.