Книга Лесная обитель, страница 10 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Я нездешний, я не знаю ваших меток, – просто отвечал Гай на языке бриттских племен.

— Ладно, не бери в голову, давай-ка сперва тебя вытащим, а там и потолкуем, как тебя угораздило сюда свалиться. – Молодой бритт обхватил Гая рукою за пояс, поддерживая легко, как ребенка. – Мы эту ловушку выкопали на кабанов, медведей и римлян, – безмятежно заявил он. – Не повезло ж тебе в нее угодить! – Он запрокинул голову. – Кинь свою накидку, Диэда; так оно будет проще, чем носилки мастерить. Его-то плащ весь задубел от крови.

Поймав накидку Диэды, светлокудрый великан закрутил узлом один конец вокруг пояса Гая, другим концом обвязался сам, поставил ногу на самый нижний из кольев и предупредил:

— Если будет больно, кричи; я так медведей вытаскиваю – но уже дохлыми, так что они, понятное дело, не жалуются.

Гай, стиснув зубы, уцепился за своего спасителя: когда распухшая лодыжка задела за торчащий корень, от боли он едва не лишился чувств. Кто-то нагнулся сверху, схватил его за руки – и, наконец, молодой римлянин перевалился через край ямы и полежал так с минуту, тяжело дыша, прежде чем нашел в себе силы открыть глаза.

Над ним склонялся мужчина постарше. Он осторожно откинул грязный, запачканный кровью плащ Гая и присвистнул.

— Видать, кто-то из богов благоволит тебе, незнакомец; несколькими дюймами ниже – и кол пробил бы тебе легкие. Кинрик, девочки, посмотрите сюда, – продолжал он. – Там, где плечо все еще кровоточит, кровь темная и сочится медленно – значит, возвращается в сердце; а вот если бы вытекала из сердца, была бы ярко-красная и била бы фонтаном; тогда раненый, верно, испустил бы дух еще до того, как мы его нашли.

Светловолосый паренек и две девушки по очереди рассмотрели рану. Молодой римлянин лежал молча. Страшное подозрение перерастало в уверенность. Он уже отказался от мысли назваться и предложить этим людям солидное вознаграждение за то, чтобы его отвезли в дом Клотина Альба. Теперь Гай понимал, что спасла его лишь старая бриттская туника, которую он надел утром в дорогу. По небрежному замечанию, уместному в устах многоученого целителя, юноша догадался: перед ним друид. А в следующий миг пострадавшего приподняли с земли, в глазах у него потемнело, и мир исчез.

Очнулся Гай у очага; сверху вниз на него глядело девичье личико. В первое мгновение черты ее словно бы расплывались в огненном ореоле. Девушка была совсем юная и очень хороша собой. Широко расставленные, осененные светлыми ресницами глаза – удивительного оттенка: не то орехово-карие, не то серые. На подбородке – ямочки, но губы поджаты так серьезно, что кажутся старше самой девушки; волосы такие же бледно-золотистые, почти бесцветные, как и ресницы – пламя роняет на них рыжий отблеск. Она провела рукой по лицу раненого, и юноша ощутил прохладное прикосновение: незнакомка только что обмывала его водой.

Гай долго и неотрывно смотрел на девушку, пока ее черты не запечатлелись в его памяти навечно. Тут кто-то сказал:

— Довольно, Эйлан, сдается мне, он очнулся.

И девушка отошла.

Эйлан… Да, где-то он уже слышал это имя. Может, во сне? Какая она красавица!

Гай с трудом приподнялся. Он лежал на лавке в стенной нише. Юноша заозирался, пытаясь понять, куда он попал. Рядом с кроватью стояли Кинрик – тот самый светлокудрый богатырь, что вытащил его из ямы, и пожилой друид, имени которого римлянин пока не знал. Дом был выстроен в старинном кельтском стиле: деревянный каркас венчала круглая куполообразная крыша, оструганные бревна лучами расходились от высокого гребня к приземистым стенам. В таком доме Гай не бывал с тех пор, как мать еще малышом возила его в гости к родне.