Книга Лесная обитель, страница 269 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Я бы на твоем месте и пробовать не стала, – обронила Диэда, и Кинрик засмеялся заодно с нею.

— Я и не собираюсь, во всяком случае, пока; а вот через месяц-другой – посмотрим. О смерти Арданоса я не скорблю; да и тебе, Эйлан, горевать не след. Уж слишком он был горазд всем распоряжаться самочинно, как считал нужным.

— Воистину так, – не покривив душой, согласилась она. Кровь застыла у нее в жилах, когда она сопоставила слова Гая с тем, что услышала от Кинрика.

— Хорошо; пока что ты со мною честна, – кивнул бритт. – Хотелось бы мне знать, молочная сестрица, как далеко заходит твоя честность.

— Я, по крайней мере, знаю, чего хочу, – осторожно проговорила она.

— В самом деле? И чего же ты хочешь, Эйлан?

— Я хочу мира! – «Чтобы сын мой смог вырасти и возмужать», – мрачно добавила она про себя. Но сказать об этом вслух Кинрику не могла. Арданос загубил ее счастье, разбил надежды Кинрика с Диэдой, но, по крайней мере, в западных областях племена живут в мире вот уже двенадцать лет.

Кинрик поморщился.

— Мир… женщины вечно талдычат о мире, – фыркнул он. – Ты говоришь как глашатай Мацеллия; порой мне казалось, что и старик Арданос играет ему на руку. Но Арданоса больше нет. Глядишь, теперь нам представится возможность выдворить римлян с нашей земли. Бригитта ждет: она знает, чего мы от нее хотим.

— По мне, так Бригитта войнами сыта по горло, – возразила Эйлан.

— Скажи лучше, Бригитта по горло сыта римской справедливостью, – горько возразил Кинрик. – Но нынче ходят странные слухи. Если римляне и впрямь перегрызутся между собою, мы, пожалуй, сумеем-таки освободиться от римских законов! Тогда все до одного римские дома лягут в руинах, как жилище Бендейгида!

— Ты разве позабыл, что вовсе не римляне, а разбойники из Гибернии и дикари с севера сровняли с землей дом моего отца и зарубили мою мать? – перебила Эйлан. – А римляне покарали убийц!

— Кому, кроме нас самих, пристало отвечать за дома наши? – воскликнул Кинрик. – Это нам решать, кого карать, а кого щадить. Или римляне будут нам указывать, с кем сражаться и где, а мы должны все принимать с покорностью, как ручные псы? – Обветренное лицо бритта побагровело от гнева.

— На любых условиях мир – это благо, – упрямо возразила Эйлан.

— Выходит, ты намерена и дальше повторять изменнические речи Арданоса? Или это слова Мацеллия, а не то так его красавчика-сына? – насмешливо осведомился Кинрик.

За спиной у гостя дюжий телохранитель беспокойно переминался с ноги на ногу. Эйлан, не на шутку встревоженная, ничего не замечала.

— По крайней мере, Мацеллий желает добра обоим нашим народам.

— А я, стало быть, не желаю? – Глаза Кинрика сверкнули огнем.

— Я ничего подобного не говорила.

— Но подразумевала, – рявкнул бритт. – Я знаю, что здесь побывал щенок Мацеллия. Что он тебе наговорил? С такой Верховной жрицей, как ты, римляне могут просто сидеть сложа руки – ты сама за них все сделаешь! Довольно уже с нас предательских советов! Архидруидом избран Бендейгид – об этом я и пришел тебе сообщить, – и перед следующим же празднеством он даст тебе совсем иные указания!

Диэда переводила взгляд с Владычицы Вернеметона на гостя; лицо ее пылало. Эйлан пыталась сохранять спокойствие, понимая: Кинрик просто пытается побольнее ее задеть.