Книга Лесная обитель, страница 204 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Воистину с тех пор, как я уехала, многое переменилось. – Диэда впервые улыбнулась. Но тут что-то привлекло ее внимание: она пристально всмотрелась куда-то вдаль – и изменилась в лице.

К ним бежал Гавен, а за мальчиком, далеко отстав, поспешала няня. Эйлан судорожно комкала край покрывала, борясь с неодолимым желанием протянуть руки и схватить сына в объятия.

— Лунная госпожа! Лунная госпожа! – закричал Гавен, и вдруг остановился как вкопанный и вгляделся в лицо Диэды. – Нет, ты не Лунная госпожа! – укоризненно заявил он.

— Уже нет, – обронила Диэда со странной улыбкой.

— Это наша родственница Диэда, – проговорила Эйлан, поджав губы. – Она очень красиво поет – прямо как птица!

Мальчуган озадаченно нахмурился, переводя взгляд с Диэды на Эйлан и обратно. Глаза у него были того же изменчивого орехового оттенка, что у Эйлан, а вот волосы – темные, вьющиеся, как у отца, и лоб с годами станет таким же широким.

— Простите, госпожа моя, – тяжело дыша, выговорила Лиа, поравнявшись, наконец, со своим подопечным, и попыталась взять его за руку. – Он от меня удрал!

Нижняя губка Гавена предательски задрожала, и Эйлан, видя, что мальчуган того гляди расплачется, жестом велела няне оставить его в покое. «Наверное, мы его безбожно избаловали, – подумала она, – но он такой кроха, и мне так скоро предстоит с ним расстаться!»

— Ты по мне соскучился, сердечко мое? – ласково спросила она. – Сейчас мне играть некогда, но приходи на закате, мы сходим покормить рыбок в Священном озере. Хорошо, милый?

Гавен очень серьезно кивнул. Молодая женщина погладила сынишку по щеке: малыш просиял улыбкой, и на подбородке у него обозначились ямочки. У Эйлан перехватило дыхание. А затем, так же стремительно, как он прибежал сюда, мальчуган метнулся к няне и позволил увести себя прочь. С его уходом словно бы померк свет солнца.

— Это и есть тот самый ребенок? – в наступившей тишине произнесла Диэда, едва няня с ребенком ушли. Эйлан кивнула. В синих глазах Диэды полыхнула ярость. – Ты с ума сошла – держать его здесь! Если вскроется правда, все мы погибли! Для того ли я прожила четыре года в изгнании, чтобы ты здесь наслаждалась материнским счастьем заодно с почестями, причитающимися Верховной жрице?

— Он не знает, что я его мать, – сдавленно прошептала Эйлан.

— Но ты с ним видишься! И тебя, и его оставили в живых! И ты обязана этим мне, о Лунная госпожа Вернеметона! – Диэда принялась расхаживать взад-вперед, дрожа от ярости, словно туго натянутая струна своей арфы.

— Диэда, имей же ты хоть каплю жалости! – сурово одернула ее Кейлин. – Мальчика через год-другой отдадут куда-нибудь на воспитание, и никто ничего не узнает.

— И кого же считают его матерью? – бросила через плечо Диэда. – Бедняжку Майри или, может статься, меня? – В лицах собеседниц она без труда прочла ответ. – Вот, значит, как. Я отбыла ссылку вместо тебя, а теперь, по возвращении, мне придется еще и нести клеймо твоего позора. Что ж, когда меня увидят с мальчишкой, возможно, слухи поутихнут. Предупреждаю: я детей терпеть не могу!

— Но ты останешься и будешь держать язык за зубами? – прямо спросила Кейлин.

— Да, – промолвила Диэда, помолчав. – Потому что я верю в дело, которому ты здесь служишь. Но запомни, Эйлан, ведь я уже говорила тебе это, когда соглашалась на подмену, – если ты однажды предашь наш народ, берегись – я стану тебе судьей и палачом!