Книга Лесная обитель, страница 199 – Мэрион Зиммер Брэдли

— За твою дочь, – возгласил Лициний. – И да будет она тебе такой же хорошей дочерью, какой всегда была для меня Юлия.

Гай осушил кубок, и старик предложил зятю выпить за сына. Тот поперхнулся и недоуменно заморгал. А тесть, как ни в чем не бывало, пояснил:

— У вас обязательно родится сын, не пройдет и года.

— А, ну да, конечно!

Но, подливая себе еще вина, Гай думал об Эйлан и о том сыне, что у него уже есть. Сейчас мальчику около года. Наверное, уже встал на ножки! Посветлел ли темный пушок на его головенке до золотистого оттенка?

Затем тесть с зятем, понятное дело, подняли кубки за Юлию. Если бы в тот момент не вошла прислужница и не сообщила, что Гай может повидать жену, молодой отец в самом деле напился бы допьяна. Порадовавшись возможности отвлечься от празднования, он последовал за служанкой в спальню.

При виде Юлии у Гая невольно сжалось сердце: какая она хрупкая, маленькая и бледная! На руках у роженицы покоился крохотный спеленутый сверточек.

Юлия подняла глаза на мужа и залилась слезами.

— Прости меня, прости… Мне так хотелось подарить тебе сына… я была так уверена…

При мысли о сыне Эйлан, который растет где-то далеко, в западных краях, Гай почувствовал прилив великодушия. Он нагнулся и поцеловал жену.

— Не плачь, – промолвил он. – В следующий раз у нас непременно родится мальчик, если будет на то воля богов.

— Значит, ты ее признаешь?^[39]

Рабыня взяла ребенка у матери и протянула его Гаю. Все взгляды выжидательно обратились на него. Спустя мгновение молодой отец догадался, что именно от него требуется, и неловко взял малышку на руки. Он глядел сверху вниз на сморщенное личико, ожидая, чтобы его захлестнула нежность – как в тот раз, когда он впервые прижал к груди сына. Но сейчас он не чувствовал ничего, кроме изумления: неужели эта кроха – живая и настоящая? Просто немыслимо! Гай тяжело вздохнул.

— Именем моих предков я признаю это дитя своей дочерью, – громко произнес Гай. – Имя же ей да будет Мацеллия Северина.

Сразу после Белтайна Бендейгид обратился к Владычице Вернеметона с просьбой о встрече. К тому времени Эйлан уже вполне сжилась с ролью Верховной жрицы, но так и не привыкла к мысли о том, что ее собственный отец, могущественный друид, нуждается в дозволении, чтобы посетить ее. Однако ж она отправила ему столь же церемонный ответ, уведомляя, что охотно его выслушает, – и когда после полудня Бендейгид появился в ее внешних покоях, Эйлан постаралась оказать ему радушный прием.

По правде сказать, особой радости Эйлан не испытывала. Она так и не смогла простить отцу того, что он наотрез отказался выдать ее за Гая: пусть она ныне живет в довольстве, пусть окружена почестями, но это по вине Бендейгида она стала чужой для родного сына. Гавена Эйлан загодя услала с глаз подальше на весь день. Ведь кто-кто, а Бендейгид отлично знает, что детей у Майри только двое; Гавен же с каждым днем все больше походил на отца.

Верховная жрица велела Сенаре наполнить кувшин свежей водой из Священного источника и дала знак Гуву впустить гостя. Могучий телохранитель грозно возвышался у входа: Эйлан не без удовольствия скользнула по нему взглядом. Рядом с этим исполином даже ее отец, дюжий здоровяк, казался тщедушным карликом. Прежде Эйлан казалось, что от собачьей преданности Гува ей будет не по себе. Как только она вышла из предписанного ритуалом затворничества и снова стала появляться среди жриц, Гув, некогда беззаветно служивший Лианнон, охотно перенес свою верность на новую Верховную жрицу – однако он ей не мешал и не докучал. Он просто был рядом, и со временем Эйлан оценила своего телохранителя по достоинству: он избавлял Верховную жрицу от нежеланных гостей или, как сейчас, держал их в благоговейном страхе.