Книга Лесная обитель, страница 181 – Мэрион Зиммер Брэдли

Между нею и очагом, загораживая свет, возвышалась мужская фигура. Во власти безотчетной тревоги Эйлан крепче прижала к себе ребенка. Малыш протестующе пискнул. Незваный гость быстро шагнул вперед, свет упал на его лицо – и Эйлан наконец-то поняла, кто перед нею.

— Гай! – воскликнула она и залилась слезами. Он покраснел, смущенно переминаясь с ноги на ногу, не в силах встретиться с ней взглядом.

— Меня отослали в Лондиний, у меня не было выбора, – пробормотал он. – Мне очень хотелось приехать к тебе.

— Прости, – всхлипнула она, сама не зная, за что извиняется. – Я последнее время чуть что – сразу в слезы.

Гай быстро вскинул глаза на нее – и покосился на сверточек.

— Это мой сын?

— Он самый, – подтвердила Эйлан. – Или, может, ты думаешь, что если… – внезапно она разрыдалась, да так бурно, что с трудом могла говорить, – …если я отдалась тебе, то готова возлечь с первым встречным?

— Эйлан! – По лицу Гая молодая женщина видела, что такая мысль ему никогда и в голову не приходила, и не могла понять, это для нее лестно или, наоборот, оскорбительно. Молодой римлянин нервно сжимал и разжимал кулаки. – Пожалуйста… дай мне подержать сына.

Слезы Эйлан высохли так же внезапно, как и хлынули по щекам. Она наконец-то рассмотрела Гая как следует: молодой римлянин опустился на колени рядом с постелью, и она передала ему малыша. Ее возлюбленный казался старше и угрюмее, черты его посуровели от перенесенных лишений и тягот, взгляд потемнел, как будто и Гаю довелось изведать боль; щеку прочертил свежий шрам. Но, держа на руках ребенка, он преображался на глазах.

— Мой сын… – прошептал он, завороженно глядя на сморщенное личико, – мой первенец… – Даже если он и в самом деле женится на той римлянке, думала про себя Эйлан, это мгновение принадлежит ей и только ей одной.

Бессмысленный взгляд бледно-голубых младенческих глаз скользнул по отцу – и словно бы задержался на нем. Гай крепче прижал к себе мальчика, как бы ограждая от всех бед. Лицо римлянина утратило суровость; Гай неотрывно смотрел на ребенка, позабыв обо всем на свете, словно готов был любой ценой уберечь от зла малыша, который так доверчиво и беспомощно покоился в его объятиях. Эйлан никогда не видела Гая таким лучезарно счастливым – даже когда они сплетались в любовном объятии. Она прозревала в нем образ Бога-Отца.

— Что за мир ты получишь в наследство, маленький? – прошептал Гай срывающимся голосом. – Как мне защитить тебя, как построить для тебя дом, в котором ты был бы в безопасности? – Одно бесконечно долгое мгновение они с сыном задумчиво созерцали друг друга, но вот малыш вдруг срыгнул и принялся сосать большой палец.

Гай перевел взгляд на Эйлан и снова бережно уложил ребенка на сгиб ее локтя. Молодая мать понимала: даже сейчас, измученная и бледная, в его глазах она предстает Великой Богиней.

— Ну, как он тебе, любимый мой? – мягко проговорила она. – Я назвала его Гавеном – тем же именем, что дала тебе мать.

— Эйлан, он так красив. – Голос Гая дрожал. – Как мне благодарить тебя за этот бесценный дар?

«Давай убежим вместе! – кричало ее сердце. – Увези нас обоих в какую-нибудь землю, где мы сможем на свободе жить все втроем!» – Но на пальце Гая в отблесках светильника зловеще посверкивало кольцо с печаткой, и Эйлан понимала: нет на свете такой страны вне досягаемости Рима.