Книга Лесная обитель, страница 180 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Мой отец отослал меня прочь…

— В Лондиний, – подтвердила Кейлин. – Значит, архидруид опять солгал, уверяя, что тебя поскорее женили на какой-то римлянке?

— Пока еще не женили, – возразил Гай. – Но я был в действующей армии и приехать никак не мог. Но если Эйлан не наказали, почему же я здесь ее не вижу?

Кейлин испепелила его презрительным взглядом.

— А ты что, думал, она тут танцевать будет, когда она только что родила тебе сына?

У Гая перехватило дыхание.

— Она жива? А ребенок? – Здесь, вдали от костров, было темно, но юноше показалось, что суровое лицо Кейлин смягчилось.

— Она жива, но очень слаба, роды были тяжелыми; я за нее очень боюсь. По мне, так ради такого, как ты, умирать не стоит, но, может, встреча с тобой – то самое лекарство, что ей нужно. Боги свидетели, судить не мне. И мне дела нет до того, что скажет Арданос. Ступай со мной.

Кейлин – теперь она казалась темной тенью в ночи – повела Гая в обход толпы, а затем снова вдоль дороги, прочь от Лесной обители и Девичьего холма. Со временем свет костров исчез из виду – теперь вокруг царила непроглядная мгла.

— Куда ты ведешь меня? – спросил Гай.

— Эйлан сейчас не в Вернеметоне: она живет в лесной хижине с тех самых пор, как стало заметно, что она в тягости. – Помолчав мгновение, Кейлин нехотя добавила: – Мне за нее очень тревожно. Женщины после родов часто бывают угнетены и подавлены, и богам ведомо, что у Эйлан достаточно причин чувствовать себя несчастной. Может, когда она увидит, что ты ее не бросил, она побыстрее поправится.

— Мне сказали, что, если я не буду пытаться ее увидеть, ее никто не тронет и пальцем… – оправдывался Гай.

С губ Кейлин сорвался короткий, злой смешок.

— Арданос, конечно, был вне себя, старый деспот. Он убежден, что вы, римляне, будете защищать наших жриц только до тех пор, пока считаете их чем-то вроде целомудренных весталок. Но выбор Великой Богини пал на Эйлан, и Арданос ничего не мог поделать, раз сама Лианнон, уже испуская дух, подсказала нам эту обманную уловку.

Кейлин надолго умолкла. Спустя какое-то время в кромешной тьме за деревьями замерцал огонек.

— Вот мы и пришли, – шепнула Кейлин юноше на ухо. – Подожди здесь, в тени; надо спровадить старуху.

— Благословение Богини да пребудет с тобою, Эйлан; я пришла побыть с тобой, – воскликнула жрица, отворяя дверь. – Аннис, я о ней позабочусь. Почему бы тебе не сходить на праздник, поразвеяться малость?

Спустя какое-то время старуха, до самого носа закутанная в платки и накидки, вышла за порог и резво заковыляла по тропе в сторону холма. Гай отпрянул под сень ветвей. Кейлин застыла в освещенном дверном проеме. Вот она подала юноше знак, и тот вышел из-под деревьев. Сердце его грохотало так, словно мчался в атаку конный отряд. Жрица обернулась назад, туда, где в глубине дома мягко мерцал золотой отблеск, и тихо произнесла:

— Эйлан, я привела к тебе гостя. – И Гай услышал, как она вышла посторожить у двери.

Гай шагнул из тьмы в яркое сияние очага – и в первое мгновение словно ослеп. А когда глаза его попривыкли к свету, он увидел лежащую на узкой постели Эйлан, а рядом с нею – махонький сверточек. Их с Эйлан дитя!

Эйлан заставила себя разлепить веки. Со стороны Кейлин очень великодушно прийти навестить ее, но гостей-то приводить зачем? Ей не хотелось никого видеть, кроме Кейлин, но она была уверена, что старшая жрица слишком занята на празднестве. В душе шевельнулось праздное любопытство, и молодая женщина открыла глаза.