Книга Лесная обитель, страница 176 – Мэрион Зиммер Брэдли

Обособленная замкнутость новой Верховной жрицы была куда менее интригующим поводом для сплетен, нежели исчезновение Диэды. Кто-то считал, что Диэда уехала по доброй воле, разобидевшись, что не ее выбрали Верховной жрицей. Другие предполагали, что она сбежала к Кинрику: несколько жриц видели молодого бритта, когда он приезжал в Лесную обитель вместе с Бендейгидом.

Но когда какой-то дровосек проболтался, что в лесной хижине живет беременная женщина, разгадка тайны предстала всем с ужасающей очевидностью. Диэда, по всей видимости, носила во чреве дитя; ее отослали из обители пожить в глуши, пока она не разрешится от своего позорного бремени.

Разумеется, об истинном положении дел никто не догадывался – настолько оно было немыслимым. В конце концов, роль Диэды в этом обмане оказалась не такой уж и обременительной, ведь после битвы при горе Гравпий наместник, опасаясь беспорядков, запретил любые публичные сборища. Так далеко на юг доходили лишь слухи о сокрушительном разгроме каледонцев; здешние жители в большинстве своем были куда более озабочены заготовкой припасов на зиму. На Самайн народу пришлось довольствоваться простеньким гаданием на яблоках и орехах и по пламени в очаге – не было ни ярмарки, ни празднества, ни Прорицаний.

Что до Эйлан, она прожила зиму в укромной круглой хижине под сенью леса. Время от времени ее навещала Кейлин; прислуживала молодой женщине старуха, не знавшая ее имени. Эйлан соорудила у очага небольшой алтарь Богине-Матери, и, наблюдая, как живот ее округляется все больше, она то радовалась новой жизни, что зреет в ее лоне, то изнывала от тоски, не зная, суждено ли ей вновь увидеть отца ребенка.

Но, как уж повелось от века, даже самая долгая зима однажды уступает дорогу весне. Хоть порою Эйлан и казалось, что ей суждено до скончания дней своих ходить с животом, близился праздник Бригантии, когда ребенок должен был родиться на свет. За несколько дней до того в дверях появилась Кейлин. Эйлан так обрадовалась своей наставнице, что едва не разрыдалась – в ту пору она смеялась и плакала из-за любого пустяка.

— Я тут с утра свежих овсяных лепешек напекла, – промолвила она. – Садись отобедай со мною… – Эйлан замялась. – Если, конечно, не считаешь, что тебя оскверняет общество клятвопреступницы.

— Скажешь тоже! – рассмеялась Кейлин. – Если бы дороги не занесло снегом, я бы пришла раньше.

— Как дела в Лесной обители? – полюбопытствовала Эйлан. – Как там справляется Диэда на моем месте? Расскажи мне все; я тут умираю со скуки – только и знаю, что расту вширь, как овощ на грядке!

— Ну, вот еще глупости! – улыбнулась Кейлин. – Скорее как фруктовое деревце, которое даст плоды не по осени, а по весне. Что до Вернеметона, Диэда исправно исполняет твои обязанности – хотя, наверное, у тебя получилось бы куда лучше. Обещаю тебе, что буду с тобой во время родов. Пошли мне весточку со старухой, когда подойдет срок.

— А как я узнаю?

Кейлин рассмеялась, но по-доброму.

— Ты же была рядом с сестрой, когда она рожала второго ребенка. Ты запомнила хоть что-нибудь?

— Все, что я помню о той ночи, – это как к нам вломились разбойники и как ты держала в руках огонь, – смиренно отвечала Эйлан.

— Ну, думается, ждать уже недолго, – улыбнулась Кейлин. – Ты, верно, родишь на праздник Богини-Девы – нынче утром тебе сложа руки не сиделось, а такая неугомонность – верный знак того, что ребенку уже не терпится появиться на свет. А я ведь тебе подарок принесла: венок из белых березовых веток, посвященный Матери. Вот, смотри – я повешу его над твоей постелью, чтобы Она послала тебе удачу. – Кейлин встала и вытащила венок из мешка.