Книга Лесная обитель, страница 144 – Мэрион Зиммер Брэдли

Уже темнело, когда всадники миновали городские ворота и подъехали к особняку прокуратора, что высился между форумом, где находилось здание казначейства, и новым дворцом Агриколы, еще недостроенным, с его декоративными купальнями. Гая в детстве несколько раз возили в Лондиний, и, конечно же, он приезжал сюда по достижении совершеннолетия, когда облекся в мужскую тогу, но с тех пор, как Агрикола стал наместником, не бывал здесь ни разу.

В летних сумерках улицы мерцали мягким, приветным светом; прохладный ветерок с реки разгонял жаркую сырость дня. Во времена Боудикки Лондиний сгорел дотла, но теперь черные следы пожара почти не бросались в глаза. В планах застройки, утвержденных наместником, уже угадывались благородные пропорции и подлинный размах будущего города. Конечно, с Римом Лондиний никогда не сможет соперничать, но в сравнении с Девой это была прямо-таки метрополия.

У портика гостя встретил осанистый вольноотпущенник. Гай вручил ему письмо, и молодого римлянина пригласили войти и подождать во внутреннем дворе. Здесь было тепло, декоративные кусты и цветы в горшках струили сладкое благоухание. Звенели фонтанные струи; откуда-то из глубины жилых покоев доносился мелодичный девичий смех. Пришел старик садовник и принялся срезать цветы, видимо, чтобы поставить на стол; Гай попытался заговорить с ним на нескольких языках, но садовник то ли в самом деле не понимал ни слова, то ли притворялся. Юноша прошелся по двору, радуясь возможности размять ноги после целого дня, проведенного в седле. А затем присел на каменную скамью и задремал: сказалась усталость многодневного путешествия.

Внезапно в сны его вплелся девичий смех… Вздрогнув, Гай проснулся и с удивлением огляделся по сторонам. Рядом никого не было, кроме плотно сбитого мужчины средних лет, одетого в парадную тогу и опирающегося на костыль. Вспыхнув от смущения, Гай поспешно вскочил на ноги.

— Гай Мацеллий Север?

— Он самый, господин.

— Я мог бы и не спрашивать. – Пожилой римлянин улыбнулся. – Я Лициний; мы с твоим отцом в дружбе сколько себя помним. Его сын для меня – желанный гость. Отец в добром здравии?

— Был в добром здравии, когда я распрощался с ним несколько дней назад, господин.

— Славно. Славно. Что ж, юноша, я, конечно, надеялся, что он сумеет-таки выкроить время и навестит меня сам, но тебе я сердечно рад – добро пожаловать вместо него! Памятуя о нашей с ним договоренности, можешь себе вообразить, как давно мне хочется с тобой познакомиться.

Всю дорогу от Девы Гай твердил себе, что ни за что не согласится на такой скоропалительный брак, но разразиться гневным протестом он никак не мог – нельзя же так вот сразу, с порога, обидеть старого отцовского друга! Он подчинился отцу, только чтобы не подвергать опасности Эйлан, и понимал, что должен быть признателен Лицинию за его доброту.

— Да, господин, – промолвил юноша, пытаясь выиграть время. – Отец и впрямь что-то такое говорил…

— Да уж, надеюсь, – пробурчал Лициний. – Мы ж с ним задумали породниться еще когда ты только на свет появился. Клянусь Митрой, мальчик мой, если бы Мацеллий позабыл тебе сообщить, я б всерьез задумался, что у него там на плечах вместо головы. – Невзирая на грубоватый тон, в голосе хозяина звучали подлинная теплота и дружелюбие, от которых Гай давным-давно отвык, и юноша невольно смягчился. Приятно, когда тебе рады. Наместник принимает его как дорогого друга и будущего зятя – словно иначе и быть не может; в этом доме к нему отнеслись как к родному. Гай с болью в сердце осознал, что последний раз он ощущал себя частью большой семьи, когда гостил под кровом Бендейгида. Эйлан, Кинрик – что с ними будет? Доведется ли ему когда-либо узнать об их судьбе? Всю дорогу до Лондиния Гай изнывал от тревоги за них – не пора бы уже перестать?