Книга Лесная обитель, страница 124 – Мэрион Зиммер Брэдли

Он расстегнул плащ, жесткая бычья шкура соскользнула на землю, и девушка увидела, что он совершенно наг: живое воплощение исполненного мужской силы бога. Он пригладил непокорные завитки на ее висках – Эйлан подумалось, что без поддержки этих сильных рук она бы рухнула наземь. Мерлин наклонился и поцеловал ее в лоб.

«Великая Богиня!» – вскричала ее душа. Белое пламя вспыхнуло в сознании и потоком хлынуло вниз: мерлин коснулся поцелуем ее губ, ее грудей и, опустившись на колени, благословил ее лоно. В этот самый миг Эйлан осознала свою истинную суть как никогда прежде, и, однако ж, ее «я» целиком поглотила какая-то иная сила. Но была ли сила эта частью ее самой или сама она стала частью некоего неведомого начала – возможно, что и Великой Богини, – Эйлан не сумела бы ответить. Она бесспорно знала лишь то, что в каком-то смысле больше не одна – и ощущение это оказалось сильнее даже того блаженства, которое девушка испытывала в объятиях Гая.

Эйлан пылала в огне – пылала и не сгорала, и казалось ей, будто тот же самый голос, что она слышала прежде, поет в лад с пламенем:

Перед ее внутренним взором вспыхивали яркие картины кровопролития и великолепия: жестокие битвы и каменные города, зеленая вершина над внутренним морем, огонь и меч, и наконец – светлокудрый воин с глазами, как у Гая, выехал в битву со щитом, на котором изображена была Владычица.

— Я все исполню! – воскликнула девушка. – Только не оставляй меня одну…

«Дочь моя, я всегда здесь, с тобой, – раздалось в ответ. – Ты принадлежишь Мне от века к веку, до скончания Времен».

Эйлан знала: она уже слышала эти слова прежде и сейчас всего лишь возрождает древнюю связь, но любовь, подчинившая ее своей власти, вдруг разлилась морем, грозя утопить девушку; разгорелась ослепительным светочем, испепеляя все прочие чувства и мысли.

Придя в сознание, Эйлан почувствовала, что покачивается на прохладной воде. Она не столько видела, сколько ощущала: вокруг нее темнеют деревья, с небес струится лунный свет, – а в следующий миг множество рук подхватили ее и вытащили на берег. Она изумленно заморгала – и поняла, что лежит подле купели, устроенной в ручье, который протекал неподалеку от Дома дев.

Эйлан попыталась заговорить, но слова не шли с языка. Она понимала: то, что с нею случилось, – это великое таинство, о котором не до́лжно рассказывать вслух, даже здесь. Но неужели никто не видит, что в ней все еще жарко пылает Божественное Пламя – так, что едва ей помогли выбраться из купели, как она тут же обсохла! Женщины молча облекли ее в новое холщовое платье темно-синего цвета – одеяние посвященных жриц.

— Ты странствовала между мирами; ты видела свет, не дающий тени; ты прошла очищение… – Эйлан узнала голос Кейлин. Девушка подняла взгляд: однако ж ей показалось, что рядом с нею стоит женщина, которую она видела у парапета над морем. – Дщерь Великой Богини, восстань, и сестры твои поприветствуют тебя…

Жрицы помогли Эйлан подняться на ноги и отошли назад. А девушка последовала за Кейлин по тропе, уводящей в Священную рощу.

Среди деревьев замерцали факелы – там ждала Лианнон в сопровождении Эйлид. Рядом стояла Диэда. В ее расширенных глазах читалось потрясенное изумление; Эйлан не сомневалась, что и у нее сейчас глаза точно такие же. Волосы Диэды влажными завитками липли ко лбу. «А с нею что произошло?» – задумалась про себя Эйлан. Взгляды их встретились, и все преграды, воздвигшиеся между девушками за последние годы, разом рухнули. Теперь они стали сестрами, а все остальное значения не имело.