Книга Лесная обитель, страница 118 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Ты здесь! – воскликнула она, раздвигая шерстяные занавеси на входе в комнатку Кейлин. – А мне никто ничего не сказал! Ты давно вернулась?

— Только вчера, – отозвалась та. – Я была с Лианнон.

Эйлан порывисто обняла старшую жрицу и, отступив на шаг, окинула ее придирчивым взглядом. – А затворничество явно пошло тебе на пользу! – Кейлин загорела, поздоровела; морщинка, порою перечеркивающая синий полумесяц, вытатуированный у нее между бровями, разгладилась сама собою. – Тебе ведь простили мое прегрешение?

— Все прощено и забыто, – улыбнулась Кейлин. – Вот поэтому, дитя, я за тобою и послала. Ты живешь здесь уже три года и весьма преуспела в занятиях. Настало тебе время решить, желаешь ли ты в самом деле стать одной из нас и принести обеты.

— Целых три года? Быть того не может! – Трудно было поверить, что дочурка Майри, здоровенькая, крепкая трехлетка, уже встала на ножки, а старшему мальчугану почти пять. И в то же время Эйлан казалось, будто она живет в обители с самого своего рождения. Отчий дом почти позабылся, а когда она вспоминала о Гае, ей грезилось лишь, как он ее обнимает и нашептывает ей что-то на ухо. Она и представить себе не могла, как жила бы с ним в мире римлян.

— А Диэда тоже принесет обеты? – Все знали о том, как разобижена Диэда на Кинрика за то, что он ее якобы бросил; а теперь он еще и объявлен вне закона, и как знать, когда он сможет вернуться в родные края? Кинрик по-прежнему денно и нощно думал о мести, не жалея сил, постигал воинские искусства, и ни для чего другого в его жизни места не было. «Вот точно так же и Гай всецело предан миру своего отца», – думала Эйлан.

— Это между нею и Великой Богиней, – сурово оборвала ее Кейлин. – Сейчас мы говорим о тебе. Ты по-прежнему хочешь остаться с нами, маленькая?

«Диэда принесет обеты, и я тоже, – думала про себя Эйлан. – А почему бы и нет, если ни ей и ни мне не дано быть с любимым?»

— Да, хочу. Если… – девушка замялась, – если я все еще нужна Богине, Она ведь знает, что любовь моя была отдана сперва мужчине, а уж потом Ей.

— Это не имеет значения! – Кейлин просияла улыбкой. – Богине дела нет до того, что с тобой случилось прежде, чем ты принесла обеты. Так объяснила мне Лианнон – я ведь наконец-то рассказала ей о своей беде! Этой благодатью я обязана тебе, родная, и я рада в свой черед поделиться ею с тобой!

— Не все с тобой согласятся, – горько отозвалась Эйлан.

— Пусть это тебя не тревожит. – Кейлин положила руки на плечи Эйлан, заглянула ей в глаза, и девушке померещилось, будто в темных очах жрицы, словно в священном озере, можно увидеть прошлое и будущее.

— Послушай, сестричка, я поведаю тебе истину, что сокрыта в самом сердце Таинств. Все боги, равно как и все богини, едины, будь то Арианрод, или Катубодва, или Дон. Свет Истины един, но мы видим, как свет этот отражается в гранях кристаллов и распадается на многоцветье оттенков. В том, как мужчины и женщины видят своих богов – или богинь, – есть некая доля той истины. Мы, живущие в Лесной обители, удостоены чести лицезреть Великую Богиню во многих ее ипостасях, мы знаем Ее под многими именами, но нам ведома эта первая и величайшая из всех тайн: боги, как их ни называй, все едины.

— Значит ли это, что римляне почитают тех же самых богов и богинь, которым служим мы?