Книга Владычица Авалона, страница 97 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Понимаю тебя – когда моя бабушка в очередной раз покинула Авалон, а я впервые сопровождала ее в разъездах, я конфузилась точно так же, как и ты. А она меня поучала: «Не завидуй. Пышное убранство этих женщин означает всего-то навсего, что их содержат и ублажают мужчины. А ты сама себя одеваешь – трудом рук своих. Когда окажешься среди расфуфыренных красавиц, держись так гордо, чтобы они в свой черед устыдились своих кричащих нарядов и позавидовали тебе.

Эрдуфилла, с ее мелкими чертами лица и мышиного цвета волосами, красотой отнюдь не блистала. Но при словах Диэрны она с достоинством выпрямилась, а когда Верховная жрица направилась к двери, девушка последовала за нею грациозной скользящей походкой: то был дар Авалона.

Дом поражал своими размерами: внутренний двор окружали четыре крыла. Правитель и его гости собрались в просторном зале крыла, наиболее удаленного от дороги. Одна стена была расписана фресками, изображающими сцены свадьбы Молодого Бога с Цветочной Девой на желтовато-красном фоне; на мозаичном полу вились плетеные узоры. На других стенах висели щиты и копья; вождь Эйддин Минок восседал на кресле, застеленном волчьей шкурой.

Это был человек средних лет; его темные волосы и бороду густо припорошила седина. Некогда он отличался богатырским сложением, но теперь отъелся и располнел; в глазах светился острый ум, унаследованный им от матери, некогда – дочери Авалона. Ни одна из его сестер не проявляла никаких талантов; но, если верить посланию Эйддина, у младшей его дочери, которая, кстати, недурна собой, «голова настолько забита странными фантазиями да всякой блажью, что девчонке прямая дорога на Авалон».

Диэрна оглядела зал, ответив на приветственный кивок хозяина дома точно таким же учтивым наклоном головы. Этому ее тоже научила бабушка. В своем мире Владычица Авалона – ровня императору. Прочие гости – несколько почтенных матрон, одетых на римский манер, дородный мужчина в тоге сословия всадников и трое крепких мускулистых юнцов – надо думать, сыновья Эйддина Минока, – разглядывали ее с почтительным любопытством. А где же девушка, ради которой она приехала – еще прихорашивается или слишком застенчива, чтобы показаться гостям?

Одна из женщин подчеркнуто не смотрела в ее сторону. Жрица заметила на ней подвеску в виде серебряной рыбки на тонкой цепочке: стало быть, гостья – христианка. Диэрна слышала, что в восточных областях империи христианство постепенно набирает силу; но в Британии последователей новой веры было сравнительно немного, хотя небольшая монашеская община и обосновалась на острове Инис Витрин – «двойнике» Авалона, по-прежнему остававшемся частью здешнего мира. Со стороны казалось, эти христиане вечно спорят, бранятся, вздорят и грызутся друг с другом: того гляди, очень скоро сами себя уничтожат, безо всякой помощи императора.

— Стены твои, господин, растут на глазах, – заявил гость, одетый в тогу. – С тех пор, как я побывал здесь в последний раз, они уже полгорода охватили.

— К следующему твоему приезду мы все достроим, – гордо пообещал Эйддин Минок. – И пусть морские волки рыщут в других местах: сколько бы они ни выли, в землях дуротригов они себе обеда не добудут.

— Эти укрепления – щедрый дар твоему народу, – заявил человек в тоге, пропустив мимо ушей слова собеседника. Диэрна вспомнила, что однажды уже встречалась с ним раньше – это Гней Клавдий Поллион, один из здешних высших магистратов.