Книга Владычица Авалона, страница 219 – Мэрион Зиммер Брэдли

Некое шестое чувство, более тонкое, нежели слух, заставило ее остановиться. Ана посмотрела вверх – и заметила дочь: та не сводила с нее глаз. Как всегда, при виде Вивианы Верховная жрица испытала и гордость, и боль. В резких чертах девушки невозможно было ничего прочесть, но за бесстрастной маской Ана ощущала зависть и презрение, обуревавшие Вивиану с тех самых пор, как та впервые узнала про ребенка. Зависть, впрочем, убывала по мере того, как живот матери увеличивался.

«Вот теперь она начинает хоть что-то понимать… Если б только она осознала, что и все остальное – труды жрицы, и в особенности бремя Владычицы Авалона – приносит столько же боли, сколько и радости! Нужно как-то открыть ей глаза!»

Задумавшись о дочери, Ана перестала смотреть под ноги – и тут же поскользнулась на грязевой лужице. Не помог даже посох. Падая, она попыталась извернуться так, чтобы приземлиться на бок, и больно потянула мышцы руки, принявшей на себя первый удар. Но остальной вес пришелся на раздутый живот: уберечь его не удалось. Ана света невзвидела от боли, охнула – и на миг лишилась чувств.

Когда в глазах у нее прояснилось, рядом с ней на коленях стояла Вивиана.

— С тобой все в порядке?

Ана закусила губу: легкая дрожь, что всю последнюю неделю время от времени давала о себе знать, скрутила спазмом мышцы живота. Но на сей раз чрево отозвалось глубокой, вязкой, тянущей болью. Жрица судорожно, с перерывами, выдохнула.

— Все будет хорошо, – прошептала она. – Помоги мне встать.

Опираясь на сильную мускулистую руку Вивианы, Владычица кое-как поднялась на ноги. Между бедрами заструилось что-то влажное и теплое. Ана поглядела вниз – и увидела, как на землю упали первые капли: это отходили воды.

— Что такое? – воскликнула Вивиана. – У тебя кровотечение открылось? Ох… – Сопоставив то, что видела, с тем, что узнала из уроков повивального искусства, обязательных для всех послушниц, она подняла глаза на мать, чуть побледнела и нервно сглотнула.

Ана скривилась, видя смятение девушки.

— Да, все так. Началось.

Вивиана завороженно наблюдала, как живот матери сотрясает очередная схватка. Ана перестала расхаживать взад-вперед и, резко втянув в себя воздух, схватилась за край стола. От одежды она уже избавилась; в ее жилище загодя растопили очаг, чтобы согреть роженицу. Вивиана в своей тонкой рубахе обливалась пóтом, но Юлия, самая опытная из повитух, и старая Елена, похоже, не испытывали никаких неудобств, болтая у огня.

За долгие часы, пока длились схватки, Вивиане не раз и не два пришло в голову, что человеческие существа появляются на свет крайне неудобным способом – просто-таки уму непостижимо! Куда легче было поверить в байки римлян о чудесном рождении из лебединого яйца и в прочие диковины. В детстве на хуторе Нейтена Вивиане, конечно, доводилось видеть, как рождаются телята и ягнята, но это было очень давно, и хотя она помнила, как мокренькие малыши выскальзывают наружу, извиваясь и барахтаясь, самого процесса она никогда не видела во всех подробностях так ясно, как теперь, когда под кожей у матери зримо вспучивались мышцы.

Ана вздохнула и выпрямилась, выгнувшись дугой.

— Тебя растереть? – спросила Юлия. Ана кивнула и покрепче оперлась о стол. Повитуха начала разминать ей спину.