Книга Владычица Авалона, страница 178 – Мэрион Зиммер Брэдли

Под вечер третьего дня они подъехали к болотам Летней страны с востока. К тому времени Караузий настолько ослаб, что сам уже не держался в седле: теперь он ехал с Теудибертом, обвязавшись с ним веревкой. Менапии умели ходить по болотам, да только верхом там было не проехать. Двоих воинов отослали прочь вместе со всеми лошадьми, кроме одной, последней, на которой везли Караузия. Шестеро оставшихся двинулись в обход вдоль края озера, высматривая деревню болотных жителей, которые могли бы переправить их на Авалон.

Им и в голову не приходило, что бритты, знакомые со здешними местами, уже догадались, куда их противники направляются, и загодя проехали в обход вдоль Полденского кряжа, чтобы их перехватить. А Караузий, который мог бы это предвидеть, к тому времени почти утратил способность мыслить четко. Пришел он в себя только от резкого толчка – конь встал, как вкопанный. Теудиберт громко выругался. Караузий выпрямился и недоуменно огляделся по сторонам.

Смеркалось. За недвижной гладью воды виднелись хижины на сваях: деревня болотных жителей. Прямо перед ними от кряжа отходил изогнутый выступ – полоса твердой земли: там четкими силуэтами на фоне солнца застыли конники. Они ждали.

— Я спрячу тебя в болотах, – пообещал Теудиберт, разматывая веревку, связавшую их друг с другом, и закрепляя свободный конец на поясе Караузия.

— Нет… – прохрипел Караузий. – Я бы хотел умереть в бою. Но пошли Эдфрида в ту деревню. Пусть попросит призвать Владычицу Авалона.

Еще несколько мгновений назад он и пошевелиться не мог, но теперь, видя перед собою врага, Караузий нашел в себе силы слезть с коня и обнажить меч.

— Вот и славно, – обронил Теудиберт. Всадники сорвались с места и понеслись к ним. – Я тоже устал убегать. – Он усмехнулся, и Караузий с трудом изогнул губы в ответной улыбке, больше похожей на гримасу боли.

В конце концов все снова становится до жути просто. Караузий и прежде ощущал что-то подобное в начале битвы, когда все планы и приготовления утрачивали значимость и он оказывался лицом к лицу с врагом. Но прежде он вступал в бой не израненным и обессиленным. А на сей раз все, на что он может надеяться – это нанести пару-тройку добрых ударов, прежде чем убьют его самого.

Стук подков громом отзывался в его ушах. Какая-то лошадь оступилась и рухнула, но остальные мчались, не сбавляя скорости: они надвинулись уже совсем близко. Караузий прянул в сторону и рубанул всадника, проносящегося мимо. Блеснуло копье Теудиберта; бритт упал. Вот и еще один всадник; император отступил назад в илистую воду, и зашатался, пытаясь сохранить равновесие; конь резко остановился, не желая ступить в чавкающую жижу. Всадник едва не вылетел из седла и ухватился за гриву, чтобы не упасть; меч Караузия вошел ему в бок.

То, что было дальше, слилось в поток обрывочных образов. Караузий стоял с Теудибертом спина к спине, привалившись к телохранителю. Он ощутил толчок, потом еще один, но боли он уже не чувствовал. Он заморгал, озираясь по сторонам: почему так плохо видно – уже настала ночь или он потерял слишком много крови? Подоспели еще всадники; Теудиберт удивленно вскрикнул, Караузий качнулся назад, вдруг оставшись без поддержки. В последнем порыве ярости он стремительно развернулся. Его удар пришелся точно в шею убийцы Теудиберта: тот как раз наклонился, чтобы вытащить копье.