Книга Владычица Авалона, страница 175 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Я отдал свою кровь Британии, – возразил Караузий. – Сама Владычица Авалона приняла мою жертву. – Даже сейчас при мысли о Диэрне он воспрял душой. В крепости Порт Адурни он отдал больше, чем кровь; той ночью в ее объятиях он излил свое семя – саму свою жизнь! – и возродился к новым свершениям.

— Богиня бриттов отвергает твою кровь, – заявил Аллект. Воины разъехались в стороны, пропуская его вперед. – Дочь Эйддина Минока – не жена тебе больше. Союз разорван, мы больше не подчиняемся тебе.

Караузий побагровел от гнева. Да мальчишка никак спятил!

— Сыны племен славятся своей храбростью, – проговорил он, в последний раз попытавшись решить дело миром. – Но вот уже три сотни лет они не брали в руки оружия, кроме как для охоты. Без помощи бриттских легионов вы окажетесь для Констанция легкой добычей.

— Легионы пойдут за тем, кто им заплатит, – презрительно фыркнул Аллект. – Не такова ли вся история вашей империи? А монетные дворы – в моих руках. Из любви или за деньги, вся Британия поднимется на захватчиков. Но бриттов должен возглавить тот, в чьих жилах течет древняя кровь.

На виске Караузия запульсировала жилка.

— То есть ты…

Аллект кивнул.

— Будь у вас с Телери сын, все могло быть иначе, но она отвергла твое семя. Она вручила верховную власть мне.

Караузий невидящим взором смотрел на него. Он знал, что ему так и не удалось завоевать любовь Телери, но не думал, что она его настолько ненавидит. Мысль эта причиняла боль, ведь он по-прежнему думал о жене с теплотой, хотя Диэрна и показала ему, что такое любовь. Та часть его сознания, что еще не утратила способности рассуждать здраво, подсказывала: Аллект говорит все это, чтобы побольнее его ранить. И если бы Диэрна не вручила ему себя столь безоглядно, Аллект, может, и преуспел бы. Но воспоминание о ее любви питало Караузия как живая вода – и никакие насмешки Аллекта не могли поколебать его мужество. Это Диэрна вручала избраннику верховную власть – Диэрна, а вовсе не Телери.

Однако дуротриги явно верили Аллекту, а Караузий не мог предать доверие Диэрны, рассказав им о полученном от нее даре.

— Эти люди не связаны обещаниями, – медленно проговорил Караузий, – но ты, Аллект, клялся мне в верности. Как они могут доверять тебе, если ты предашь меня?

Аллект пожал плечами.

— Я клялся богами Рима – теми же самыми богами, которыми ты клялся служить Диоклетиану. Одна нарушенная клятва стоит другой – «око за око», как говорят христиане.

Караузий подъехал ближе, вынуждая собеседника посмотреть ему в глаза.

— Нас с тобою, Аллект, связывает больше, чем клятва, – тихо произнес он. – Мне казалось, ты меня любишь.

Юноша качнул головой.

— Телери я люблю больше.

«Телери, не Британию», – подумал Караузий.

— Ты можешь забрать ее себе, вместе с моим благословением, – мрачно проговорил он, – я в ней утешения не обрел, пусть хоть тебе повезет. Но что до Британии, сдается мне, у легионов хватит ума отказаться выполнять приказы неопытного мальчишки, пусть даже у него полны горсти золота. И может статься, что другие племена не очень-то захотят повиноваться белгам, которые подчинили их себе еще до прихода римлян. Ты, Аллект, конечно, волен попытаться, но не думаю, что народ этой земли пойдет за тобой, а я не брошу тех, кто в меня поверил…