Книга Владычица Авалона, страница 180 – Мэрион Зиммер Брэдли

Из тумана, застлавшего воду, появился белый лебедь и проплыл мимо, грациозно, как во сне. С того места, где Караузий лежал, холмов видно не было; он словно перенесся на болота своей родины, где отец всех рек распадался на множество рукавов по пути к морю. В тех краях, вдруг вспомнилось Караузию, людей отдавали богам тройной смертью. Он криво усмехнулся, осознав, что две трети этого пути уже прошел: получил дюжину ран копьем и наполовину утонул.

«Это милость, – подумал Караузий. – Я пришел в себя, я не умру в бреду. Самое меньшее, что я могу сделать, это докончить свой труд…» Мудрость, почерпнутая за пределами нынешней жизни, подсказывала: Богиня бессмертна, а вот Бог отдает свою жизнь во имя земли. Караузий вспомнил, что совершал это прежде, усилием воли преображаясь из жертвы бездумного насилия в дар, поднесенный с надеждой на то, что Богиня найдет ему применение.

Веревка, с помощью которой Караузий привязал себя к Теудиберту, все еще обвивала его пояс. Неуклюжими пальцами он развязал узел, обмотал веревку вокруг шеи и прикрутил другой конец к корню дерева. Он просидит прямо, сколько сможет – ведь утро выдалось такое красивое! – но долго он вряд ли протянет.

Где-то там, за туманами, ждет императрица его сердца. Узнает ли она, как сильно он ее любил? «Это мой дар тебе и Богине, которой ты служишь, – думал про себя Караузий. – Я родился по ту сторону Пролива, но моя смерть принадлежит Британии». Может, это все ничего не значит. Диэрна как-то рассказывала, что бог един, при всей множественности имен и обличий. Сожалел Караузий только об одном: он больше не увидит моря.

Солнце поднималось все выше, роняя на воду яркие отблески. Эта усеянная блестками рябь так напоминает блики на поверхности океана, мечтательно подумал Караузий… и тут рябь и впрямь превратилась в волны, и ветер запел в корабельных снастях, а голова закружилась от качки – судно, рассекая пенные валы, несло его в голубую даль. И Караузий понял, что если все боги едины, то и воды тоже, ибо все воды земные – лоно Богини, древнейшее из морей.

Впереди в океане воздвигся остров, опоясанный утесами из красного камня, усеянный зелеными полями. В самой его середине возвышался остроконечный холм; золотой купол храма, воздвигнутого на его вершине, бросал вызов солнцу.

Караузий знал это место – а при виде него осознал и самого себя: жреческий венец покоился на его челе, а предплечья обвивали изображения драконов, знак короля. Он шагнул вперед и приветственно воздел руки – ему и дела не было до того, что брошенное им тело бессильно обмякло в своих путах.

Из-за моря доносился голос женщины, которая, переходя из одной жизни в другую, всегда была его возлюбленной и его королевой – она звала его.

Диэрна бродила по берегу озера, выкликая возлюбленного по имени. Ведь теперь, когда Караузий где-то поблизости, их незримая связь непременно притянет ее к нему. Верховная жрица знала, что за ней спешат и другие, но, зажмурившись, шла между мирами по следу духа. Когда же она наконец нашла то, что искала, на обоих уровнях пришло осознание, что недостающая часть ее души здесь, рядом.

Диэрна открыла глаза и увидела недвижное тело мужчины, застрявшее между корней деревьев, наполовину погруженное в воду и настолько перепачканное грязью вперемешку с обрывками тростниковых стеблей, что, казалось, уже стало частью здешней земли. Эдфрид пробежал мимо жрицы, остановился как вкопанный, заметив на шее Караузия веревку, и осенил себя благоговейным жестом, после чего дрожащими руками распутал узлы и вытащил тело своего господина на берег.