Книга Иномирье просыпается, страница 74 – Ален Т. Пюиссегюр

И разрешить эту дилемму Ковену помог Ксантос.

— Не следуйте по пути наименьшего сопротивления, – сказал он.

Конечно, Ковен по-прежнему любил механиматику. Что-то придумать, сообразить, смастерить – для него величайшее наслаждение. И он прекрасно знает, что не сможет без этого жить. Но в замок он пришёл для того, чтобы превзойти самого себя. И выбрал путь, к которому совсем не приспособлен.

— Я почувствовал, что должен так поступить.

— Ты прав, – кивнула Эркенбальда. – Хитрец. Не сомневайся, на моих занятиях будешь вкалывать так, словно механиматика – твоя основная специальность. Ты один из самых способных, и я не позволю тебе почивать на лаврах.

Она взяла первый протез и стала его прилаживать.

Не получилось.

— Надо же! Кожа карабкиса недостаточно эластична, не даёт суставу согнуться. А жаль, протез стал бы гораздо прочней.

Лексиос смотрел на Эркенбальду так, словно у него на глазах Великий Фелид творил Вселенную. Он же выбрал механиматику, и для него наблюдать за работой главной наставницы было всё равно что слушать курс лекций.

— Принеси-ка мне кожу ползука.

Лексиос сорвался с места, но сделал крюк, обходя Мигдаллу, которая не сводила с него глаз.

Тем временем Брайна и Сирения, не получившие никаких заданий (моральная поддержка друга не считается), с любопытством совали носы в разные углы мастерской.

— Эй вы, кошки-подружки! Ничего не трогать! – крикнула наставница, занятая плетением шнура. – Вот уж чего не терплю, так это беспорядка мастерской.

Кошки с трудом удержались от смеха. Большего беспорядка, чем здесь, они никогда не видели.

— А что это стоит здесь посередине под чехлом? – спросила Сирения.

— Секретное оружие, – ответил Ковен, немного подумав.

Он узнал штуковину, которая его тоже заинтересовала, когда он приходил сюда в прошлый раз. Но с тех пор она выросла вдвое и занимала почти всё пространство в центре мастерской.

— У тебя хорошая память.

— Малышка подросла, – заметил Ковен. – И странное дело… Мне кажется, что мастерская выросла тоже!

— У юного драчуна, любителя кулачного боя, зоркий глаз. Конечно, я нуждаюсь в пространстве, так что приходится раздвигать стены.

— Раздвигать стены?

— А как ты думал? Ты же в мастерской! У меня тут много сюрпризов. Любопытная Брайна, видишь вон тот рычаг?

— Этот?

— Нет! Только не этот! Тот, что поближе. Именно. Потяни-ка его вниз.

Башня покачнулась.

Верхушка повернулась на четверть вбок. Послышался лязг и скрежет. Стены раздвинулись, и в помещении сформировался новый отсек.

Кряк, скрип, бряк – и мастерская увеличилась.

— Это и значит раздвигать стены, – улыбнулась наставница. – Так я улучшаю старую башню. Выражаю к ней уважение и понемногу всё меняю ради дополнительного пространства.

— Ко мне! На помощь! – издало панические звуки кантеле Лексиоса.

Все обернулись в его сторону.

Мигдалла тоже выразила уважение славному котику и гладила его всеми шестью механическими лапками, предварительно позаботившись о том, чтобы тот не сбежал, зажав его между шкафом и грудой всевозможных железок.

— Мигда! – прикрикнула на неё Эркенбальда. – Что за манеры! Сколько раз я тебе говорила: не трогай гостей! Ты охранница! Не смей баловаться!

Паучиха выпустила Лексиоса, и он примчался, счастливый от кончиков усов и до хвоста, держа в зубах кожу ползука.