Книга Иномирье просыпается, страница 69 – Ален Т. Пюиссегюр

— Твои чешуйки окрасились в цвета Высей. А что ещё ты заметил?

Ковен повернул усатую морду к Сирении и задумался.

— Они начинают шевелиться, когда я читаю заклинания. Вообще, когда в воздухе пахнет магией, я чувствую, как они оживают. Но ведут себя по-разному.

— Как это?

— Ощущения бывают разными, – сказал Ковен, стесняясь своей откровенности. – Если кто-то занимается магией и колдовством, они как бы вибрируют. А в Заоблачных Высях я почувствовал в чешуйках покалывание, а потом они начали светиться.

— Значит, у них есть связь с хаосом. Наши тела на него реагируют. Это очевидно. Иначе самые могущественные представители кошачьей породы не могли бы преображаться, как это сделали Иллена и Ксантос. И я уже видела такое у нас в семье.

— Видела, как кот стал гирляндой?

— Нет же, дурачок! Видела, как меняется шерсть, как она необычно реагирует, например, на прорицания. Так что чешуйки… Если подумать, то с ними всё логично.

Шерсть у кошек реагирует на колдовство и магию. Это известно всем. При базовых заклинаниях она взъерошивается. Чем могущественнее заклинания, тем больше и заметнее эти реакции, шерсть даже может светиться.

— У тебя нет когтей, – продолжала Сирения, – но вполне возможно, чешуйки каким-то образом компенсируют их отсутствие. Будь к ним внимательнее, и, возможно, ты что-то поймёшь.

Ковен присмотрелся к угольно-чёрным овалам, прячущимся под шерстью. Он привык чувствовать, как они вибрируют, и даже перестал обращать на них внимание. На ферме с ним никогда такого не было. На ферме магия считалась чем-то второстепенным, и он старался к ней не прибегать. Но в стенах замка чем дальше продвигалась первая четверть, тем острее он чувствовал, что чешуйки просыпаются.

— Ты права, – сказал он и улыбнулся.

Ковен от души поблагодарил друзей. Теперь у него появилась новая пища для размышлений. Кто знает, может, в свободное время он покопается в библиотеке. А пока хватало уроков, новых протезов, которыми нужно было ещё овладеть, да и Шамониос не за горами.

Тема чешуек была закрыта, и Брайна взялась за дело с энергией торнадо.

— Ковен, передай мне чашку с молоком! Ты что, издеваешься? Это же взбитые сливки! Ты худший поварёнок из всех, с кем я имела дело. Встань в угол и ни к чему не прикасайся!

Брайна занималась всем сразу: разводила огонь в плите, взбивала крем, чистила орехи. Проверяла свежесть мяты и отдавала приказы, которые должны были выполняться в ту же секунду, иначе виновного прожигал взгляд «Ты дурак?» или «Я что, должна сама это делать?!».

Через двадцать минут Сирения, Лексиос и Ковен ощущали себя выжатыми лимонами. Теперь они точно знали, чем заняты на кухне поварята. И всё равно было весело. В кухне витали необыкновенно вкусные запахи.

— Брайна, – подал голос Лексиос, – я мелко нарубил мяту, наколол орехи, очистил и выпотрошил сёмгу, но так и не знаю, что за блюдо ты готовишь.

— Терпение! – отозвалась Брайна. – Это сюрприз!

Пока сюрприз готовился, они прибрали кухню так, чтобы никто не узнал, что здесь побывали чьи-то лапы. Никто, кроме Бонифаса. Но они рассчитывали, что автоматон их не выдаст. Круглоголовый выглядел вполне симпатичным.

— Откуда у тебя такая страсть к стряпне и еде? – спросила её Сирения.

«Напрасно она спросила», – с досадой подумал Ковен.