Книга Иномирье просыпается, страница 4 – Ален Т. Пюиссегюр

— Это я, только я! – радостно отозвался юный кот.

— Что за «Толькоя»? – возмутился старик. – Таких не знаем!

Он подстегнул ослицу, и та сделала шаг вперёд, потом прищурился, вытянул как мог лохматую нечёсаную морду с глазками-щёлочками за окулярами очков.

— Это я, Ковен, дядюшка Алупи.

— Ковен? Ну и напугал ты меня, озорник, до котиков напугал!

Алупи спрыгнул на землю и постарался незаметно высморкаться в попону механической ослицы. Та не дрогнула, не стала брыкаться, но яростно заскрипела несмазанными суставами.

— Лес вообще не место для дружеских встреч, – ворчал старый повар. – А с тех пор, как совцы проснулись, и подавно…

Ковен вздрогнул при одном упоминании об этих злобных тварях.

— Ты-то что здесь позабыл, сынок?

— Спешу в Каслкотц.

— Верно-верно, сегодня же начнутся испытания. Но ведь ты у нас…

Старик умолк, покосившись на полосатую шёрстку Ковена, сквозь которую просвечивала странная чешуя. Чёрная, будто уголь, абсолютно матовая, не ловившая бликов солнца.

— То есть, я хотел сказать, что тебе… – снова не закончил фразу Алупи, предпочтя не делиться с юным другом своими сомнениями. Чтобы скрыть смущение, он разгладил лапой усы и полез в один из мешков.

— Держи-ка гостинец. Перекусить в пути никогда не помешает.

Ковен ловко поймал бумажный промасленный пакетик, ещё теплый, с дивным, просто божественным ароматом.

— Домашний круглый пирог с начинкой из раков! – с гордостью объявил Алупи. – Секретным рецептом ни с кем не делюсь. Во всей округе никто не испёк бы лучше!

Ковен ни на секунду не сомневался в правдивости его слов, только заглянул внутрь и в предвкушении облизнулся.

— Спасибо, дядя Алупи!

— На здоровье! Не стоит благодарности. Тебе, в отличие от меня, сдоба только на пользу, – и старик-повар похлопал себя по мохнатому брюшку.

И вдруг взглянул на юного кота со значением, без улыбки. Ковен как раз спрятал пирог в торбоход.

— Не поддавайся им, парень! Понял, о чём я?

— В смысле? – кот обернулся к старику и с недоумением уставился на него.

— Да это я так… Я просто подумал: разумный совет пригодится тебе не меньше, чем пирог.

Ковен смотрел на рыжего повара Алупи с любопытством. Уж очень он отличался от прочих жителей деревни.

— Ладно! Поторопись! Да и меня не задерживай, мне давно домой пора.

Пока они болтали, механическая ослица, не ведая опасности, углубилась в лес. Старик поспешно вернул её на тропу, с тревогой озираясь по сторонам и косясь на замшелые стволы деревьев.

— Не хочу повстречать гнусного совца.

Алупи сдвинул попону и подкрутил шестерёнки, вскочил ослице на голову и продолжил путь под скрип и лязг изношенного механизма.

— Готов поспорить, тебе тоже не стоит с ними сталкиваться, – крикнул он Ковену. – Беги! Не сиди на месте, будто забытый пирог в печи.

Кот помахал на прощание рыжему повару, ещё раз поблагодарил его и был таков.

Ковен, вовсе не дурак, сразу догадался, что старый Алупи тактично не высказал напрямую, что его мечта попасть в число учеников замка Каслкотц несбыточна. Он его пощадил. А вот остальные, почти вся деревня, безжалостно над ним потешались. Никто не поддержал, не подбодрил.

Даже родители.

Вместо помощи он получал от них лишь упрёки и издёвки. Они больше всех отговаривали его и запугивали. Особенно усердствовала мать, Элара. Всю жизнь она старалась удерживать подле себя каждого из своих отпрысков как можно дольше, лишая каких-либо надежд и устремлений. Так что большинство его братьев и сестёр оставались на семейной ферме. Пожизненно, навсегда.