Книга Иномирье просыпается, страница 37 – Ален Т. Пюиссегюр

Увы, на Сирению пирог не произвёл впечатления. Она ни словом не обмолвилась о себе. Ничего удивительного, кораты славятся исключительной сдержанностью и скромностью. Поэтому их осталось так мало на свете.

Тем не менее Сирении явно нравилось общество новых знакомых, и другой компании она не искала.

Лексиос же происходил из бенгальского семейства, чей леопардовый окрас можно узнать издалека. Он был немым и общался при помощи редкого музыкального инструмента – кантеле. Защипывая струны, натянутые на поверхности полированного деревянного резонансного ящика, он издавал звуки, похожие на мяуканье, и все его прекрасно понимали.

Благодаря специальному, отлично продуманному устройству музыкальный инструмент крепился на боку Лексиоса и нисколько не стеснял его движений. По цвету кантеле гармонировало с леопардовой шубкой. К тому же при необходимости Лексиос одним несложным заклинанием делал его вообще невидимым. Поэтому во время испытаний никто не заметил его немоты.

Ковен, знаток механиматики, буквально сгорал от любопытства. Он понимал, что кантеле – вещь необычная, очень личная, и всё же попросил разрешения осмотреть его. Лексиос любезно согласился, и тот осмотрел и обнюхал музыкальный инструмент со всех сторон. Гениальное изобретение! Словно жемчужину, в него вмонтировали заклинание модуляции.

Бенгальское семейство славилось исключительными достижениями в механиматике. Разветвлённая сеть их мастерских и магазинов покрывала весь континент. Бенгальская ремесленная гильдия считалась самой древней и ревностно хранила секреты мастерства.

Хитроумные изобретения бенгальских котов восхищали Ковена с детства. Удивительно, как этот инструмент помог немому обрести голос!

Лексиос тем временем внимательно, винтик за винтиком, изучал торбоход. Одобрил его, похвалил и даже пообещал познакомить Ковена со своим дядей, тётей и двоюродным братом, которые наверняка захотят вложиться в его изобретение.

Юные коты и кошки пообщались и продолжили набивать свои животы.

— А ты, оказывается, обжора, – заметила Брайна, облизываясь.

«Кто бы говорил»,– подумал он.

Но как ответить, если запихнул в рот сразу три пирожка с дроздами и едва их прожевал? Чуть не задохнулся.

— Ты что же, прикончил все пирожки?!

— Виноват, прикончил, – кивнул Ковен, стряхивая с себя тучу крошек.

— Кошмар! И обо мне даже не подумал?

— Скушай что-нибудь другое. Смотри, Лексиос и Сирения вполне довольны жизнью, уписывают сёмгу с кремом. Она тебя не соблазняет?

Ковен указал на новых друзей, которые с аппетитом погрузили мордочки в воздушное кремовое облако и едва не захлёбывались в нём от удовольствия.

Брайна не возражала. Более того, с кончиков её усов уже свисали капельки крема.

— Можешь ничего не говорить, ты уже слопала целый тазик!

Брайна довольно мурлыкнула и посмотрела на канапе с начинкой рядом с её лапами.

Спустя полчаса еды почти не осталось, зато животы у всех округлились, а мордочки сияли от удовольствия.

Подмастерье, сиамский кот по имени Убар, предложил им в завершение праздника провести экскурсию по замку.

— Конечно, не по всему, – уточнил он. – Понадобится не один день, чтобы обойти его весь. Сегодня я покажу вам главное.

Экскурсия началась с Насеста.

В круглом зале стояло подобие дерева высотой метров в десять с закрученными ветками, которое служило спальней для школяров и подмастерьев. Оно-то и называлось Насестом.