Книга Плохая война, страница 45 – Борис Конофальский

— А за компаньоном своим, как там его…

— За Цеберингом? И за Михелем считаю, но так, чтобы он не видел. Он хитер и пронырлив, за ним все время нужно считать.

— Что ж, скажу вам, племянник, – произнес кавалер с удовольствием, – что никак не ожидал от вас такой разумности. Для ваших лет разум – дарование редкое. Я тоже стал считать все, что только возможно, с ваших лет, с тех самых пор, как украли первый заработанный мною талер.

— У вас украли первый ваш талер? – воскликнул юноша. – И кто же был тот вор?

Волков махнул рукой: нечего вспоминать, то былое. Он впервые смотрел на племянника как на близкого человека, словно только разглядел его. Раньше тот для него был каким-то глупым костлявым мальцом, что по скудости ума детского мнил себя в военном ремесле и к тому же был плох в учебе. Волков и не думал о нем как о родственнике. Сын умершей сестры, которую кавалер и припомнить не мог. А вот теперь почувствовал, что мальчишка похож на него – нет, не внешне, но по складу ума. Волков тоже в его годы все подсчитывал, но еще был глуп и не любил науки. Потом, потом он будет хватать книги, учить языки, на которых они писаны, читать и перечитывать. Возможно, и этот мальчишка захочет того же.

— Вы выгодно продали уголь, еще, кажется, и доски возили, у вас должны быть деньги. Отчего же вы не купили себе одежду?

— У нас уже восемнадцать талеров, – с гордостью заявил племянник. – Михель предлагал поделить все на троих. Отдать вашу часть вам, а оставшееся поделить на два. Но я подумал, что деньги лучше дальше в деле оборачивать. Фульман и Плетт в долг дают товаров только на одну баржу, и то по нехорошей цене; если платить за товар вперед, так можно дешевле взять. А менялы из Эвельрата деньги давать готовы, но ведь не бесплатно, они свой интерес соблюдают. Вот я и подумал, что пока мы обойдемся, соберем серебра, чтобы постоянно оборотные были, чтобы свои телеги, свои мерины имелись, чтобы сбыт наладить, чтобы место свое в Малене для склада было.

— Неужто вы это все опять сами сообразили? – Не верил кавалер, что юноша может так разумен быть.

— Нет, – признался юноша. – Глава цеха оружейников Малена Роппербах мне это все разъяснял, когда вы к нему меня посылали насчет сбыта угля.

Раньше из всех приехавших родственников Волкову милы были лишь самая маленькая племянница Катарина да сестра, которая оказалась добра и скромна, а тут вдруг и племянник ему понравился. Выходит, когда они все в его старом доме жили, в тесноте неимоверной, то ему эта теснота не в тягость была. С сестрой и двумя племянницами в доме было лучше и теплее, чем в новом и дорогом доме с женой недовольной, с этой графской дочкой.

Он взглянул на племянника.

— Оденьтесь как подобает и найдите отца Семиона, он книгу приходскую завел, пусть запишет вас как Бруно Фолькофа.

— Что? – Мальчишка открыл рот. – Дядя, спасибо… Вы не пожалеете.

— Носите мое имя, но не вздумайте позорить его. И чтобы всегда были при оружии, не забывайте этого.

— Дядя… – пролепетал Бруно. – Да-да, конечно.

— Можете не стесняться и при нужде называть себя так, и в споре, и при разногласиях ведите себя достойно и, если нужно будет, ссылайтесь на меня.

— Дядя! – Бруно кинулся к нему и схватил его руку, которая сжимала поводья, поцеловал ее. – Лучшего дядю я придумать не мог.