Книга Плохая война, страница 43 – Борис Конофальский

— Господин, так я пришел, что вы хотели знать? – спросил брат Семион.

— Ничего, – зло ответил Волков, – хотел сказать, чтобы ты готовился к шествию и крестному ходу, которые нам устраивает епископ.

— Ах, как он добр… – начал монах.

— Добр, конечно, ступай, – оборвал его кавалер. – Найди заодно Увальня, скажи, чтобы мне и себе седлал коней.

— Сейчас же, – обещал монах, кланяясь и уходя.

«Уж быстрее бы». Очень не хотелось Волкову тут сидеть с женой, которая вдруг бросила на стол рукоделие и стала рыдать, вытирая горькие слезы платком, хоть никто поперек ей и слова не сказал.

Монах быстренько засеменил к выходу, а за ним и кавалер поднялся.

* * *

Волков долго думал, куда ему деться. Хотел пойти в кабак или посидеть в доме с господами из выезда, но все это было глупо. Поэтому поехал он к реке, к амбарам, посмотреть, началось ли строительство причала, какого хотели торговцы углем и лесом из Рюммикона. По сути, враги его. Заодно думал заехать к сестре, которую давно не видел, и к Брюнхвальду – все его офицеры как раз жили ближе к реке, чем к Эшбахту.

От реки сильный ветер, холодный, промозглый, а на берегу работа кипит. Мастеровые ставят столбы под навесы. Эти навесы для леса, кажется. А лес из кантона Брегген, с которым кавалер воюет. Война войной, а торговля должна идти. Купчишки жадные, им дела до войны нет, им прибыль нужна. Впрочем, и ему нужна. На войну.

На пригорке над рекой стояла маленькая фигурка, завернутая в странные одежды. На голове у него каль с развязанными тесемками. Ветер треплет человека, тесемки развеваются, но он не уходит с берега, смотрит на работы. Кавалер направил к нему коня, Увалень поехал следом. Человек увидел их и сразу пошел навстречу. Тут Волков понял, что это его племянник, Бруно Дейснер. Мальчик еще издали стал кланяться ему. В руках у него был старый, засаленный и желтый, исписанный углем для письма лист бумаги.

— Что на вас надето? – недовольно спросил кавалер у племянника.

На хрупком юноше был какой-то старый хук из дрянной овчины, такой, какие носят богатые мужики. Одеяние оказалось юноше сильно велико и было подпоясано простой веревкой.

— Это… Это мне дала тетушка, чтобы я не мерз, – отвечал племянник.

«Конечно, сестра ему дала то, что было, они и сами с Рене живут не очень богато».

— Когда холодно и у вас нет шубы, так носите стеганку, – нравоучительно сказал кавалер, он вспомнил, что давал племяннику деньги на одежду, но то было еще летом, кажется. – Лучше носить солдатскую стеганку, чем мужицкий наряд. Вот, поглядите на господина Гроссшвулле, каков молодец, простая стеганка, а вид у него весьма грозен. Если у вас нет стеганки, так зайдите ко мне, у меня, кажется, есть. Или купим.

— Да, дядя, я непременно зайду.

— А вы при оружии, Бруно?

— Нет, – признался юноша, понимая, что опять огорчает дядю.

— Вы всегда должны носить при себе оружие, если не меч, так короткий фальшион или кинжал хотя бы.

— Да, дядя, я буду носить оружие.

— А что вы тут делаете на таком ветру? – спросил кавалер.

— Во-первых, жду баржу из Фринланда, господин Фульман из Рюммикона еще вчера прислал мне сообщение, что отправил баржу с углем. Она сегодня уже должна быть в Лейденице, значит, к вечеру будет у нас. Михель поехал в Лейдениц ее встречать.