Книга Плохая война, страница 105 – Борис Конофальский

— Один из Фейлингов, – отвечал Волков, – третий сын главы дома. Не помню, как его зовут. Вы же знаете Фейлингов, двое братьев состоят при мне.

— О! Это богатая фамилия. Эти два брата привели с собой четырех конных послуживцев, – уважительно говорил ротмистр.

Но сестру это, кажется, не успокаивало, она рыдала, прижимая руки ко рту, но не решалась приблизиться к дочери, которую все еще обнимал дядя. А вот девочка была на удивление спокойна и рассудительна.

— Дядя, раз мой жених из богатых, то и мне нельзя будет в таком платье перед ним показаться.

— Об этом не беспокойтесь, дорогая моя Урсула, – отвечал Волков. – Платья и все остальное, что нужно женщине, у вас будет, даже шуба у вас будет.

— И приданое у меня будет? – спрашивала девочка, которая была в восторге от подобных перспектив.

— Будет приданое, будет, – заверил Волков. – И будет оно такое, что никто не посмеет вас упрекнуть в пустом приданом. Вы получите пять тысяч десятин земли и двух крепостных мужиков помимо скота и помимо перин, скатертей и всего такого.

— Я очень рада, дядя, что вы нашли мне такого жениха, – спокойно говорила девочка, хотя мать ее заливалась слезами.

Тут и маленькая племянница подошла к кавалеру, по-свойски обняла его руку и спросила:

— Дядя, а мне вы тоже найдете жениха?

— Конечно, моя дорогая, – отвечал ей Волков, теперь он обнимал уже двух племянниц. – И тебе я тоже найду жениха.

— Только мне красивого, – попросила маленькая Катарина.

— Лучше богатого, – засмеялся дядя. – Такого, как у Урсулы.

— Нет, мне лучше красивого, – настаивала девочка.

— Хорошо, поищем тебе и красивого, и богатого.

Тем временем мать их продолжала плакать, только теперь она это делала тихо. А ротмистр Рене в одиночку опрокидывал уже второй стакан крепкого вина. Даже не предлагая выпить Волкову.

Помимо военных дел и будущей свадьбы у него были и другие заботы. Ту пристань, что просили купцы из Рюммикона, его архитектор уже достроил, и она уже могла принимать любые, даже самые большие, баржи из тех, что ходили тут, в верховьях реки. И теперь чуть не каждый день господин де Йонг приходил к Волкову и спрашивал:

— Соизволит ли господин кавалер достроить церковь?

Стены церкви были уже поставлены. Но до сих пор у Волкова не находилось денег, чтобы заняться крышей. Да и сейчас, даже после всех подношений, что он получил в городе, денег не сильно прибавилось. Но церковь была нужна, очень нужна. И это не со слов братьев Семиона и Ипполита, которые частенько напоминали ему об этом. Он и сам понимал, что людям без церкви никак нельзя.

— Сколько же вам требуется, чтобы покрыть крышу? – наконец, спросил кавалер у де Йонга, когда тот опять поутру пришел к нему.

— Я говорил вам уже, сто двадцать шесть талеров будет стоить вся работа вместе с материалами.

— Хорошо, но все, что нужно, вам будет поставлять мой племянник.

Кажется, эта весть не очень обрадовала господина архитектора, но он согласился:

— Значит, все, что нужно для строительства, будет мне поставлять господин Дейснер? Хорошо.

— Теперь он Фолькоф, я дал ему свое имя.

— Ах вот как. – Господин де Йонг помолчал. – Впрочем, Бруно очень умный юноша, он, разумеется, достоин вашего имени.

Деньги, будь они неладны, деньги, словно вода из дырявой кадки, вытекали из него. А поместье, поместье давало крохи, Волков уже прикидывал, сидя с Ёганом, сколько всего ему принесло его убогое поместье. И понял: все, что дало ему поместье, съели господа из его выезда и его дом с дворней. Доходы от проплывающего мимо леса, кирпич и черепица, что жгли солдаты, доходы, что давала его худая землица, которую он сдавал всем желающим ее пахать, – всего этого едва хватало ему на жизнь. Но кроме этого Волков строил форты, пристани, церкви. Позарез нужна была дорога, а еще он собирался выдавать замуж племянницу. Форт, крыша церкви и свадьба племянницы уже тянули на все те двадцать гульденов, что ему поднесли на бархатной подушке в день празднования. А новые мушкеты, а порох, ядра, а картечь с пулями, а ботинки, которые кавалер обещал солдатам, когда те бродили с ним по холодной глине, заманивая горцев к оврагу и холмам. Деньги, серебро – он испытывал в них постоянную нужду. Да, у него еще осталась часть того золота, что он вывез из Хоккенхайма, еще было то золото, что он взял в долг у горожан. Но сколько времени ему понадобится, чтобы потратить все свое и начать тратить занятое?