Книга Башмаки на флагах, страница 84 – Борис Конофальский

— И прекрасно, мне нужно попа этого из города убрать, – тут же откликнулся Волков.

— Убрать, но не железом? – уточнил землемер Куртц.

— Побойтесь Бога, господа ландскнехты, мы же не еретики какие, попов резать, – ухмыльнулся Волков, поглядывая на брата Семиона. – Нет, нужно его по-другому спровадить отсюда.

— Так расскажите, полковник, как именно, – предложил сержант Веллен. – Может, у нас и получится.

— Получится, господа ландскнехты, у вас получится, – говорил кавалер, вынимая из кошеля десять золотых монет и выкладывая их на черные доски стола одну за другой. – А как лучше это сделать, расскажет мой умный монах, брат Семион.

Тут ловкая баба стала им носить хорошее пиво в чистых кружках и первую подала монаху. Брат Семион принял утяжеленную кружку с благодарностью, благословил женщину и принялся говорить. Говорил он не очень громко, не хотел, чтобы его слышали, поэтому всем тем, кто сидел за столом, приходилось наклоняться к нему ближе. Господа ландскнехты к монаху тянулись, слушали его, а глаза их так и косились на десять желтых монет, что лежали на черных досках, так и косились.

После того как умный монах объяснил суть дела и господа отставные ландскнехты из Маленской корпорации Южной роты Ребенрее поняли, что нужно, и распихали золото по кошелькам, кавалер решил ехать домой. Перед тем как он сел на коня, к нему подошел почтмейстер и сказал:

— Пришли вчера ко мне два ловких человека, сказали, что от вас, полковник.

— Да, от меня, Фриц Ламме у них старший, – отвечал кавалер.

— Точно, Фриц Ламме, так он и назвался. С ними был один сопляк, посыльный, рыдал все время. Не мог вспомнить имени адресата. А эти двое его все спрашивали и спрашивали. Настырные, не приведи бог с такими связаться.

— То не прихоть. Надо найти, кому адресовалось одно письмо. Думаю, что это поможет мне узнать, кто причастен к нападению на меня, – сказал кавалер.

— У меня, конечно, бывает и по сотне писем в день, но все адресаты записываются в книгу. Поищем-поищем… Раз дело такое, то найдем, лишь бы сопляк вспомнил, в какой город адресовалось письмо. В общем, сделаю все, что могу.

— Спасибо, друг. – Волков протянул почтмейстеру руку.

— Да не за что, полковник.

Старые вояки обменялась крепким солдатским рукопожатием.

Волков поспешил домой. Ехал и думал, вздыхая. Думал о деньгах. Он о них часто задумывался в последнее время. Два дня – и нет пятидесяти гульденов: сорок ротмистру Циммерману, десять корпорации ландскнехтов. Из тех почти шести сотен гульденов, что ему остались от привезенных жидом Наумом Коэном, уцелело меньше пятисот пятидесяти.

Пятьдесят гульденов! Да, деньги огромные. Сколько солдату пришлось бы служить за такие деньги в гвардии? Он даже и считать не стал. А сейчас выложил это золото не задумываясь. Конечно, деньги пошли на дело, не на развлечения, не на платья для баб, не на кареты и меха. Деньги пошли на самое необходимое. Он покупал себе почву под ногами. С тех пор как умер старый епископ, Волков телом, плотью своею ощущал, как уходит из-под его ног почва. Что не на кого ему в Малене опереться. Бургомистр, такой услужливый и расторопный при отце Теодоре, после смерти того вдруг стал скользкий, в глаза не смотрит, говорит пространно и ничего не обещает. Чувствует перемены, хитрец. Про таких же хитрецов из городского совета, из городских гильдий и говорить не приходится. Притихли, сидят и ждут, смотрят, кто кого: пришлый забияка или старые фамилии.