Книга Башмаки на флагах, страница 34 – Борис Конофальский

Колесико со свистом завертелось, высекая маленький снопик белых искр. Шипение! Пах!!!

По крутой крыше сарая рассыпались и покатились болты один за другим, а потом пополз вниз и арбалет. Арбалетчик схватился за правый бок и стал на седалище съезжать по крыше, пока не спрыгнул за забор.

С этим было кончено.

И тут каким-то чудом, наитием, краем глаза Волков увидал движение слева от себя. Не иначе то было провидение Господне. Кавалер отпрянул, а пистолетом словно закрылся от чего-то того, чего не смог разглядеть, – и этим спасся. Удар алебарды пришелся ему не на голову, а на пистолет и на левое плечо. Он уже и забыл, как болело это плечо, хорошо его тогда монах из Деррингхофского монастыря вылечил, но теперь кавалер вспомнил эту боль. Пистолет отлетел в сторону к мертвому коню, а перед ним уже опять человек с алебардой – видно, из тех, что сидели у бочки, да еще тот господин бородатый, будь он проклят.

В левом плече острая боль, но никто не станет ждать, пока она пройдет. Снова бандит размахивает алебардой, а за ним и бородатый с окровавленным тесаком – вот они, тут. Уворачиваясь от алебарды, кавалер сделал выпад. Да нет же, до фон Клаузевица ему далеко. Бородатый легко отвел его меч и сам ударил его под правую руку, в бок. Господи, благослови того ламбрийца, что пришил кольчугу под его колет! Слава богу, кольчуга выдержала. Но удар у бородатого такой, что дыхание у кавалера перехватило. А тут снова, да со всей силы, разбойник, что слева, замахнулся на него алебардой.

«Да будь ты проклят!»

Здоровый, собака, широкий в плечах, морда перекошенная, злая. Попадет, так никакая кольчуга не поможет. А размахивается он так, что и мысли у кавалера нет защититься, только отступать. А много он на своей больной ноге не набегает. А тут еще и бородатый лезет со своим тесаком. Заходит сбоку, так и норовит рубануть справа.

Вечер, зеваки попрятались, смотрят из-за углов. Бабы, правда, кричат: «Убивают, стража, убивают!» – но, кажется, то дело пустое. Дело дрянь, тянуть нет смысла. Появится стража городская или нет, непонятно, а может, ей заплатили за то, чтобы она тут не появилась.

Сейчас Увалень упадет, ему уже тяжко, даже отсюда видно, что он устает, да и бурые пятна на полах стеганки не сами по себе появились. Максимилиан все скачет, он еще бодр, но ничего со своим противником он сделать не может. А эти двое наседают на кавалера, и не устают, и вступать в переговоры с ним не собираются. Все, что им нужно, так это убить его.

И опять, опять его выручил солдатский опыт. Казалось бы, все, уже и надежды нет, но драться нужно всегда до конца – так он и раньше выходил живой изо всякой безнадеги. Волков отбил очередной удар алебарды – на сей раз бандит его пытался заколоть – и сделал выпад, чтобы достать бородатого. Тот отпрянул, а кавалер, пока появилась пара мгновений, развернулся и, стиснув зубы от боли в ноге, кинулся прочь, побежал, хромая, к Максимилиану и его здоровяку. Пока бородатый и бандит с алебардой поняли, что происходит, пока кинулись следом, Волков был уже в пяти шагах от здоровяка.

— Шульц, сзади! – кричал бандит с алебардой, топая сапожищами за кавалером.

— Сзади, сзади, Шульц! – надрывно орал бородатый, тоже торопясь за ним.

Но не докричались они, не успели немного. Шульц уже повернулся к Волкову, изобразил удивление и попытался поднять свой большой фальшион, но Волков дотянулся, рубанул его по руке. Противник заорал, роняя оружие, и тут же получил колющий удар в горло – это Максимилиан постарался, убил его одним ударом.