Книга Башмаки на флагах, страница 32 – Борис Конофальский

— Стойте! – крикнул кавалер, поднимая руку, и сам остановил коня.

Увалень и фон Клаузевиц остановились сразу, а Максимилиан проехал чуть вперед.

Играющие в кости как по команде уставились на него, про забаву забыли сразу. Один из них, как бы между делом, взял от стены протазан в руку. Они втроем глядели на оруженосца Волкова, словно его знали.

И ведь уже не повернешь, не поедешь назад. Беда была в том, что кавалер и его спутники уже миновали играющих, эти трое оказались позади. А поскачешь, так на протазан и алебарду налетишь. Волкову и его людям ну никак нельзя было вернуться, чтобы не сцепиться с этими тремя на узкой улице. А сбоку из темноты проулка уже шел к ним господин с двумя спутниками, а у спутников-то тоже алебарды. Видно, до нужной поры к стенам были прислонены, чтобы в глаза не бросались, а тут, кажется, уже понадобились.

Увалень, фон Клаузевиц и Максимилиан еще ничего не понимают – озираются. Дети малые, да и только. Даже Георг и тот оглядывается по сторонам, все еще почти безмятежен.

Кавалер присмотрелся – возможно кинуться вперед, но, скорее всего, и там их ждут. Ну конечно, так и есть. Из ворот сгнившего дома выходят добрые люди. Их трое, тащат за собой рогатку, которой стража ночью перегораживает улицу. У них тоже копья и алебарды. У этих господ и в людях, и в оружии явный перевес. А еще… Кавалер уверен, что у них где-то должен быть стрелок.

Больше сомнений у Волкова не было.

— К оружию, господа! – крикнул кавалер, выхватывая меч. – Это засада, скачем назад, все назад, к дому купца!

Он развернулся и, чуть не сбив с ног лошадь Увальня, со всей прыти, со шпор, кинул своего коня на тех троих, что играли в кости у бочки, – если их смести, Волков и его люди смогут ускакать обратно.

И ему это почти удалось. Со всего маха он врезался в них, они все вместе, опрокидывая бочку с костями и уронив алебарду, упали на мостовую. Загвоздка лишь в том, что тот мерзавец, что взял протазан, прежде чем упасть на камни, встретил кавалера, как положено опытному солдату, – он загнал оружие в грудь коня Волкова, загнал на все лезвие. Конь тут же повалился на передние ноги, а кавалер через его шею и голову, теряя меч, полетел в кучу сбитых наземь и опрокинутых на стену дома разбойников.

Он больно стукнулся больным коленом о брусчатку, кто-то пнул его сапогом в бок сильно. Конь за шестьдесят талеров захрипел, заливая все вокруг своей кровью, и тут же свалился почти сверху на барахтающихся людей, принялся бить копытами в агонии. Кто-то копошился рядом, крепкой рукой пытаясь схватить Волкова за горло, но противнику удалось лишь вцепиться в ворот колета и потянуть на себя.

«Свалка? Опять? Да когда же это кончится?» Волков подумал о том, что всю свою взрослую жизнь мечтал о том моменте, когда ему больше не придется драться. «Слава богу, что надел свой колет, а лучше бы кирасу и шлем». Но пока он так думал, рука по старой привычке уже искала за голенищем сапога стилет. Вот он, родной! Лег в ладонь, как будто и не покидал ее никогда.

Кавалер ударил копошащееся рядом тело. В железо! Ударил еще раз, сильнее. В железо! Еще! Опять в железо, как бы руку своим же оружием не распороть. Но он все равно ударил еще раз, и лишь теперь старая сталь нашла свою кровь. Руку обожгла чужая кровь. Враг заорал резко, стал отползать от него, отбрыкиваясь, но он еще раз удачно загнал клинок в мясо. Напоследок, так сказать.