Книга Графиня фон Мален, страница 165 – Борис Конофальский

— Да, мне пошли бы эти сережки, – говорила ласковая и пьяненькая юная Сусанна. Она прижималась к кавалеру, обхватив его бедро стройными ножками, гладила его по одной щеке, целовала его в другую. – Господин, как хочется мне эти серьги.

— Хочется вам? Так берите, – отвечал Волков и добавлял громче: – Эй, мошенник, дай дамам всего, что они пожелают, пусть каждая возьмет то, что ей приглянется.

Дамы радостно вылезали из воды и, забывая про простыни, которые хоть как-то скрывали их наготу, бежали выбирать себе украшения. Видя такую выгоду, ювелир, весь мокрый от брызг, что летели с дам, подсчитывал прибыль, а заодно любовался их прекрасными телами.

Волков проснулся уже днем, почти в обед, в постели у очаровательной госпожи Эмилии Вайсберг. Проснулся от ее поцелуев и с удовольствием вспоминал удивительную ночь, а заодно вспоминал и цену, которую назвал ему мошенник-ювелир. А цена та была триста шесть талеров. Но он об этом не жалел. Конечно, не каждой из прекрасных дев он уделил внимание вчера, но каждая из дам, уходя на рассвете, несла на себе какую-нибудь золотую память о нем. Ну а деньги… Черт с ними, для того они и нужны, чтобы одаривать красавиц золотом, а он себе еще завоюет серебра или золота.

Он еще не выбрался из цепких объятий вдовы, а фон Тишель уже приехал и сообщил, что первая часть его войска прибыла, что кавалерия фон Реддернауфа уже встала лагерем перед северными воротами Ланна и ждет генерала. Прощай, Эмилия! Он смог покинуть ее только после того, как обещал ей, что будет при случае наведываться.

Капитан фон Реддернауф занимался пополнением, осматривал коней новонабранных в Ланне кавалеристов. В Нойнсбурге он взял в свои эскадроны тридцать шесть человек. И здесь, в Ланне, сержанты-вербовщики набрали ему еще восемьдесят два.

Но в первую очередь Волкова волновало другое.

— Как обоз? Идет? – Он волновался и за пленных, и за серебро. Казалось бы, о чем ему еще беспокоиться, кроме этого, но он беспокоился. Не меньше пленных и сокровищ его волновали и солдаты, настроение в ротах.

— Все слава богу, – отвечал капитан-кавалерист. – На заре тронулись в дорогу, все было хорошо. Часть должна уже подойти, а телеги будут к вечеру.

— Что говорят офицеры о настроениях солдат?

— Да ничего, – отвечал капитан. – Кажется, ничего особенного не говорили.

— Что ж, хорошо, буду ждать. А что у вас с людьми?

— С учетом выбывших четыреста двадцать восемь человек, – рапортовал капитан. – А еще по дороге до Эшбахта присоединятся люди. Может, и четыреста пятьдесят человек наберется. Люди все довольные.

— А сами люди-то хороши, лошади не больны ли? – интересовался кавалер, еще не понимая, куда клонит капитан.

Фон Реддернауф пожимал плечами.

— Есть и хорошие, есть и похуже. Только вот у меня теперь еще один капитан из набранных появился. Местный, из Ланна, говорит, что с вами знаком.

— Со мной знаком? И что? А, так вы капитан и он капитан… Получается, что вы ему не указ? Вас теперь вроде как в полковники следует произвести? – догадался тут Волков.

— В моем отряде достаточно человек, – продолжал фон Реддернауф все так же вкрадчиво, – по меркам кавалерийским то уже полк.

Это так. Пятью сотнями кавалеристов командовать полагается полковнику. Но уж больно немалое содержание у полковника, да еще и на долю в трофеях он претендует совсем не на ту, что капитан. Ко всему прочему, не всеми порядками доволен был Волков в эскадронах фон Реддернауфа, уж больно много позволял фон Реддернауф своим людям.