Книга Элеонора Августа, страница 49 – Борис Конофальский

— Там такой толстяк есть, Вальдсдорф, вот уж придумай как, но нужно мне с ним вперед поговорить будет. И так, чтобы другие господа о том разговоре не прознали. Скажи ему, что буду ждать его за сгоревшим амбаром, что был на восточном конце пристани.

— Господи! – воскликнул слуга. – Да как же я ему это втайне от других господ скажу?

— Я тебя взял, потому что ты мне дураком не казался, вот и оправдывай, придумай как. За то и талер тебе обещан. Отнесешь вина и шепнешь или моргнешь ему, он сообразит, для толстяка он совсем не глуп.

— Ну, попробую, – неуверенно пообещал Гюнтер.

— Пробовать не смей! – резко сказал ему господин. – Не пробуй, а делай! Речь о важном идет, все, ступай! Неси им вино и скажи, что извиняюсь за ожидание.

Слуга ушел задумчивый. Очевидно, думал, как выполнить поручение господина.

— Может, мне это сделать? – предложил Максимилиан.

— Нет, тут дело тонкое, нельзя, чтобы купцы знали, что я прежде с советником переговорить хочу. А вас сразу в хитрости заподозрят, – говорил генерал, отпирая казну.

Он вытащил оттуда один мешок с серебром. Тысяча монет. Чуть поразмыслив, извлек еще один. Запер сундук и пошел из лагеря, взяв с собой лишь Максимилиана и пару гвардейцев. Пешком пошел.

Гюнтер не оплошал, заработанный талер на жену уже решил потратить при возвращении из похода. Вальдсдорф ждал генерала за сгоревшим амбаром. Амбар сгорел не весь, нижние старые бревна были сыры, они не тлели, дымя при том изрядно. Жарко было, лето вообще выходило жарким, а тут еще дым, тучному советнику из Рюммикона воздуху не хватало, он покраснел и обмахивался рукой, ища место, где дым будет его меньше одолевать.

— Рад вас видеть, друг мой, – начал разговор генерал.

От слова «друг» Вальдсдорф поморщился, даже озираться стал. Не очень-то ему хотелось прослыть в земле Брегген другом свирепого кавалера фон Эшбахта. Особенно после того, что тот учинил с торговым городом Милликон.

— Надобно нам торопиться, – заговорил толстяк. – Товарищи мои могут меня хватиться, пойти искать. Я сказал им, что надобно мне по нужде.

— Сие мудро… – Волков поднял один мешок с серебром и потряс им, чтобы советник услыхал звон. – Хорошо, говорите, зачем приехали ко мне.

— Как узнали, что вы с Милликоном сделали, так решено было сразу ехать сюда. Господа волнуются за свои дома и лесопилки.

Волков в лице переменился и понял, как осенило его.

— Так, значит, разбитый мною отряд отошел из лагеря в Рюммикон!

«На восток пошел, а не на юг, вот почему мои разъезды его не обнаружили!»

Вальдсдорф смущенно разводил руками: мол, что тут говорить.

— Значит, и людишки из Рюммикона были в том отряде? – продолжал кавалер, прищуриваясь.

Советник опять молча разводил руками. Говорить о том он не хотел.

— Отвечайте, Вальдсдорф! Что молчите? – потребовал генерал сурово. – Были ваши люди при штурме моего лагеря?

— Только молодежь неразумная, – наконец заговорил советник, – те, что вопреки желанию отцов охотниками пошли. Так наказаны уже они: кого раненого привезли, а кого уже и холодного.

— А теперь отцы города приехали просить, чтобы я город не палил?

— Хотят мира от вас.

— Мира. Ну да, конечно. – Злость сразу отпустила Волкова. – Так пусть своего депутата в совете попросят о мире говорить. Мне самому мир надобен.