Книга Элеонора Августа, страница 48 – Борис Конофальский

Даже Карл Брюнхвальд увлекся грабежом. Понятное дело, грабеж – это занятие увлекательное. Остальные офицеры тоже были усталы и грязны. Волкова аж передернуло. Ну как они людей поднимут в поход, когда сами ночь не спали и ни о чем сейчас, кроме как о сохранении добытого, и не думают?! А Эберст сидит в чужом городе, без поддержки, среди злых горожан, а в том, что они злы, сомневаться не приходится. Вон, псы из Милликона при первой возможности за оружие взялись.

— Господа офицеры, вижу я, что сие дело благородное вас увлекло не на шутку, так увлекло, что об остальных делах вы позабыли. Посему прошу вас заканчивать и собирать людей, после обеда надобно выдвигаться на юг, к Висликофену. Эберст ждет нас, война у нас идет, враг на западе силы собирает, или позабыли вы?

— Не извольте беспокоиться, господин генерал, – как старший из офицеров за всех отвечал Брюнхвальд, – сейчас же начнем собирать людей.

— Сейчас же? – едко переспросил Волков. – Я, грешным делом, думал, что вы, полковник, к рассвету их собирать начнете. Ах да, вы же были заняты, видно, тюки паковали…

На это Брюнхвальд не нашел что сказать. Зато Пруфф ответил:

— Ну ничего… Выйдем после обеда. И лошадки пока отдохнут.

— Лошадки?! – рявкал генерал. – Может, полковнику Майфельду напишем, чтобы не торопился войско собирать, пусть подождет, пока наши лошадки отдохнут.

Пруфф только поджал губы, смотрел с презрением, как всегда в своей манере, оскорбился.

«Словно дети, поседели на войнах, а все никак не поймут, что победы кроются в быстроте и неожиданности».

— Собирайте людей, господа, – повторил генерал. – Надеюсь, что после обеда выйдем. Поймите, пока Майфельд не собрал войска и не дождался наемников из соседней земли, нам нужно его разбить.

Ну, хоть это они понимали. Кивали согласно, обещали, что соберут.

Не успел он отпустить офицеров и вернуться в лагерь, как прискакал Максимилиан, задержавшийся на пристани с отцом, и сказал:

— Купчишки приехали, вас спрашивают.

— Купчишки? – не понял генерал.

— Ну, эти, у которых Бруно уголь и доски покупал. Пятеро их, – пояснил знаменосец. Теперь, после ранения в лицо, он говорил не так, как раньше. – На лодке припыли.

— А, которые из Рюммикона, – догадался Волков.

— Да-да, и толстяк с ними. Советник этот… Не помню, как его там… – Прапорщик стал смеяться, а улыбочка-то после раны страшная у него стала. – Стоят на пристани, на головешки смотрят, ужасаются. Я им сказал, чтобы в лагерь не шли, чтобы там вашего разрешения ждали.

— Это правильно, пусть постоят там, и хорошо, что ужасаются, – мрачно произнес генерал. – Пусть знают, что и с ними может подобное случиться. А чего они приехали, вы не спросили?

— То не мое дело, – отвечал Максимилиан. – Но если нужно, поеду расспрошу.

— Нет, не так мы поступим, – произнес генерал задумчиво и крикнул: – Гюнтер, сюда иди!

— Что надобно, господин? – тотчас явился из-за шатра денщик.

— Дело будет непростое, но сделаешь, так получишь монету.

— Готов я, – отвечал слуга.

— Вино им отнесешь и скажешь, что у меня совет. Пусть ждут. А сам… – Волков замолчал.

— Что? – хотел вызнать Гюнтер.

Кавалер думал о том, что «толстяк», советник Вальдсдорф, был при прошлой встрече более иных расположен к нему. Ну, так, во всяком случае, генералу казалось.