Онлайн книга «Элеонора Августа»
|
В таком составе и начали первые переговоры. Пока гости раскланивались, Лёйбниц говорил кавалеру негромко: — Если начнут разговоры по протоколу, так даже не слушайте, господин генерал, скажите, что вам недосуг, что не по чину, что о протоколе будем говорить мы, а сами уходите. — Если условия надумают выдвигать, так отказывайтесь сразу, – твердил в другое ухо Крапенбахер. – Говорите, что никаких предварительных условий мы не примем. Волков кивал им обоим по очереди. Первым заговорил, конечно, этот самый Шнойс. Он встал со стула, но прежде, чем он начал, Крапенбахер прошептал генералу: — Будете отвечать – не вставайте. Это он должен говорить стоя. Кавалер опять кивал. А Шнойс заговорил: — От лица граждан земли Брегген прошу вас, господин Эшбахт… — «Господин»? Сие неприемлемо! – сразу перебил его Лёйбниц, он даже помахал пальцем, мол, нет-нет-нет. – Генерал фон Эшбахт или кавалер Фолькоф фон Эшбахт. Мы настаиваем на любом из этих обращений. Иная форма обращения недопустима. «Верно, – отметил Волков, – уж больно свободно надумал говорить этот горец, никак ровней себя возомнил». То, что его так дерзко перебили, конечно, Шнойсу не понравилось, и еще ему не понравилось, что его поучали и осадили немедля на глазах у всех присутствующих, но советник стерпел. Зло поглядел на Лёйбница, помолчал, чуть пожевал губами и наконец согласился с замечанием, поклонился Волкову и продолжил: — От лица граждан земли Брегген мы пришли вас просить о том, чтобы вы дозволили жителям города Милликон начать восстанавливать свой город, а иным жителям нашей земли в торговле по реке не препятствовать. То будет знак миролюбия! — Ах вот вы о чем, – кивнул кавалер. – Значит, знак миролюбия? — Откажите, скажите, что сейчас вам о том говорить нет возможности, что вопросы эти пусть они внесут в протокол и согласно номеру в списке будем их рассматривать, – зашептал Крапенбахер. – И не раньше, чем важные для нас. У Волкова не было ни малейшего сомнения, что опытный юрист знает, что говорит, он кивал ему, давая понять, что слышит, что согласен с ним, но сам будет принимать решения. И главное, генерал хотел иметь дело с тем, кто сможет принимать решения, а не с этим советником-пустословом. И поэтому кавалер спросил: — А прибыл ли с вами первый консул земли Брегген Николас Адольф Райхерд? Шнойс помялся, делая вид, что не понимает, к чему этот вопрос, но потом ответил: — Господин ландаман изволит прибыть через пять дней или чуть более того. — Прекрасно, – кивнул Волков. – И мой ответ на вашу просьбу будет таков: как только первый консул земли Брегген прибудет сюда для переговоров, так тотчас жителям города Милликон будет дозволено восстановление своего города, а всем иным жителям торговля по реке возбраняться не будет. Сочтите это знаками моей кротости и миролюбия. Кажется, этот ответ не понравился Шнойсу, он хотел еще что-то сказать, но тут встал Крапенбахер. — Господин генерал фон Эшбахт свой ответ дал, иных вопросов сегодня решать не станем, уж извините, господа, поздно уже, ночь на дворе, – произнес юрист. – Вопросами протокола займемся завтра, прошу вас господа, быть к шести утра тут же. Господа делегаты ушли, а Лёйбниц, глядя им вслед, говорил Волкову: — Играете ли вы в шахматы, господин генерал? |