Книга Божьим промыслом. Пожары и виселицы, страница 105 – Борис Конофальский

«Горяча вода?».

Генерал вздохнул и отослал солдата на кухню за кружкой пива. А потом увидал солдат, что как раз выкатывали из подвалов вторую бочку с вином, и того сержанта, что нашёл колодец.

Но они все были в порядке, ещё и смеялись, мерзавцы, — видно, кроме воды из колодца в подвале, они выпили ещё и вина из разбитых бочек. Точно выпили.

«Может, пленный сдох и не от отравы, а от раны».

Во всяком случае, генерал очень на то рассчитывал, а тут солдат вернулся с кухни и принёс кружку с пивом, Волков забрал у него кружку и спросил, чуть заглянув в покои:

— Ваше Высочество, принесли питьё, можно войти?

— Входите, барон, — донеслось из-за ширмы.

Он отдал шлем и подшлемник стоявшему рядом с дверью фон Готту: держите, — а сам переступил порог. Вчера генерал выходил из башни с топором, мечом и павезой на левой руке на пылающий двор, к десятку злейших врагов, мечтающих о его смерти, и сердце у него так не билось, как билось сейчас, когда он заходил в комнату купающейся принцессы.

— Я тут, Ваше Высочество, — произнёс он, остановившись у ширмы.

— Подходите, барон, — донеслось из-за неё.

И тогда он вошёл… Ну, маркграфиня была почти целомудренна, она находилась в лохани, в воде, но под простынёй, её волосы были хитро закутаны в полотенце, тем не менее Волков видел её великолепные плечи, не рыхлые и не костлявые, видел её красивые руки и… грудь почти полностью, мокрая простыня едва-едва прикрывала соски. Женщина придерживала материю, чтобы та не спадала. Лицо её раскраснелось от горячей воды, и она протянула свою руку к нему: давайте. И генерал передал ей кружку с пивом.

— Благодарю вас, барон, — маркграфиня улыбнусь ему. И тут же стала с удовольствием пить из неё. А так как простая глиняная кружка была тяжела для женской руки, она взяла её двумя руками, вовсе не думая о том, что мокрая простыня, прикрывавшая её, сползёт вниз и откроет её грудь полностью. Но женщина даже и не подумала вернуть простыню на место, она с наслаждением продолжала пить пиво из кружки, а Волков стоял рядом и делал вид, что ничего предосудительного во всём этом нет. Подумаешь, принцесса сидит перед ним в лохани для купания с голой грудью, что ж тут такого?

«Роль камеристки, может быть, даже и интересна».

И только когда принцесса напилась и отдала ему кружку, она подняла полотно из воды и прикрыла грудь, при этом едва заметно улыбалась и кивала ему:

— Спасибо вам, барон.

Он вышел за ширму, а потом вышел и из её покоев, и уже на балконе остановился и допил то пиво, что осталось в её кружке. Проглотил и не заметил. Ох, как ему стало жарко ещё там, у лохани, а тут даже захотелось снять ну хотя бы кирасу с горжетом и поножи. Теперь, после того как он увидал её, ни о чём другом ему и не думалось. Ни о мёртвых бабах за стеной, ни о медных тазах, что начали носить из купальни люди Вилли, ни о подходе к замку его товарища Брюнхвальда. А фон Готта, что начал ему что-то говорить, генерал и вовсе не слышал, так как голова его была занята всего одной мыслью: «Уж не могло быть такого, чтобы это произошло случайно. Она знала, что я всё вижу, и даже не попыталась прикрыться, словно хотела, чтобы так случилось. Пила себе пиво, хоть грудь была вся на виду».

Что ж, от незамужней женщины всякого можно ждать, тем более от молодой вдовы. Пусть даже и от невесты. Она явно пыталась его… ну, хотя бы заинтересовать. И это было лестно барону. А то, что её наречённый жених — близкий родственник его сеньора… Так то генерала не сильно волновало. Подумаешь! Тем более, что жених её был совсем молодой человек, едва ли не годившийся ей в сыновья.