Онлайн книга «Божьим промыслом. Пожары и виселицы»
|
И тут человек этот и говорит генералу: — А я предложу вам обмен. — Обмен? — не понимает генерал. — Какой ещё обмен? — признаться, он уже не был так категоричен. — Вы хотите обменять их на то серебро, что забираете? — Нет-нет, — тут господин даже усмехнулся, и Волкову показалось, что подлец смеётся над ним. — Судьбу серебра теперь будет решать городской суд, а никак не я. Я предложу вам за старика и двух женщин четверых людей. Её Высочество и городские господа внимательно слушают их, но в разговор не встревают. — Людей? — Волков всё ещё не понимал этого странного горожанина. — Да, — говорит тот, оборачивается назад и, подняв руку, делает какой-то знак кому-то. И тут генерал понимает кому. Два человека, что сидели в обозной телеге, спрыгнули с неё и вытащили из телеги ещё одного. Связанного крепко. И эти двое волокут связанного всё ближе к месту переговоров, а потом останавливаются, и все, в том числе и принцесса, смотрят и видят, что связанный изрядно избит. Но даже через разбитое и сильно опухшее лицо генерал узнаёт его. «Прапорщик мушкетёров и закадычный дружок майора Вилли, Кропп. Вы ли это?». И, словно подтверждая его догадку, негодяй, всё с той же своей омерзительной улыбкой, и говорит генералу:- Воров поймали, четверо их у нас, а они твердят, что не воры они, а ваши люди. Мы не стали их вешать сразу, может, и вправду ваши. И тут генерал уже не смотрит на своего прапорщика, а поворачивается, глядит на улыбающегося господина и спрашивает: — А как ваше имя? А то вы со мною говорите, а имени я вашего и не расслышал. — Моё? — тут господин и вовсе стал посмеиваться. — К чему вам моё имя? — Стесняетесь имени своего? Вы, случаем, сами-то не вор? — Нет, не вор, — продолжает улыбаться человек. — А имя моё Спасовский. Франтишек Спасовский. Ну так что, будете менять нужных мне людей или хотите, чтобы этих воров мы прямо тут повесили? Кропп, Хенрик и два человека с ними. Как раз четверых он посылал в город к врачу, спасать руку оруженосцу. Вот и спас… Ах, как он хотел сдать кровавого свинаря и двух здоровенных баб в Инквизицию, чтобы там, на дыбе или в испанских сапогах, те, спеша и захлёбываясь от боли, рассказывали терпеливым монахам про злодеяния своих нечестивых господ. Но нет, видно, не только серебро он сегодня потеряет. Но иначе поступить было никак нельзя. То были его люди. И он, взглянув сначала на маркграфиню, вдруг говорит легко: — Эти люди никакие не воры, это мои люди, и я поменяю их на ваших душегубов, господин Спасовский. — Прекрасно, — Спасовский всё улыбается. — Значит, ведите сюда своих пленников. Волков смотрит на Кроппа и видит, что двое конвойных его придерживают, чтобы он не упал. А ещё у прапорщика, кажется, выбиты зубы. И тогда барон интересуется: — Хорошо, но зачем же вы так били моих людей? А Спасовский глядит ему, не стесняясь и не боясь, в глаза и отвечает посмеиваясь: — Коли пёс лает, его дубиной привечают, — а потом и добавляет многозначительно: — Хоть иной раз иному псу, бывает, и везёт. И этой шутке начинают улыбаться и другие городские люди, особенно ухмыляется полковник Гройзенберг. И тогда Волков и сам стал ухмыляться, чем, признаться, удивил немного принцессу, но он на неё и не глядел в то момент, а лишь повторял за улыбчивым господином Спасовским: — Да… если пёс лает… его дубиной привечают. Да… Да… Продолжение следует 1.10.2024 Санкт-Петербург |