Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 48 – Борис Конофальский

— Батюшка, матушка просят вас к завтраку быть! — теребил рукав его рубахи молодой барон.

— Батюшка, Кёршнеры стол накрыли! Все уже завтракают, — вторил старшему брату Хайнц. — Прикажете Гюнтеру воду вам нести?

— Да, Хайнц, распорядитесь, — отвечает отец. И дети с криками: Гюнтер, неси воду! — выбегают из покоев. А Волков сразу не встаёт, смотрит в окно. А там… Нет солнца. Дождь. Осень потихонечку берёт своё. Может, поэтому он так хорошо спал, и за ночь, кажется, ни разу не проснулся. После омовений барон отчитал Петера за нерасторопность, а Гюнтера за то, что не может привить мальчишке утренние правила и привычки господина. А уже после этого вышел к завтраку.

А там за столом восседала Элеонора Августа, она там буквально царствовала со всей присущей ей бестактностью. Болтала без умолку, обсуждая с Кёршнерами и визит молодого принца, и приём в Вильбурге у курфюрста, к делу и без дела поминая то, что она принадлежит к сиятельной фамилии. С появлением мужа, баронесса переключилась на него и стала, к тому же, руководить слугами:

— Ну, что же вы ждёте? — Тут госпожа Эшбахт в присутствии хозяина дома стала упрекать его слуг. — В самом деле, вот же нерадивые… Несите уже… Барон встал, несите уже кофе. — И тут же начала говорить ему: — Господин мой, уж давайте тут поживём немного, а то так мне надоела наша деревня.

«Кёршнеры от гостей бесконечных, родовитых и не очень, скоро двери запирать станут, или по миру пойдут». Но супруга этого по простоте своей душевной не понимает.

И тогда он говорит ей:

— Госпожа моя, вам бы не в Малене сидеть, вам бы пора уже в Ланн собираться, Хайнца отвозить.

— Ой, — Элеонора Августа, по глупости своей и бесцеремонности, тут же, при посторонних людях, берётся возражать своему мужу: — И что вам этот Ланн дался, вон Его Высочество вчера сказал, что хочет сыновей ваших видеть на обучение при дворе, в Вильбурге. Туда лучше сыновей отвезём, там поспокойнее будет, всё-таки родня.

Не могла она не ввернуть в беседу эту свою родственность с венценосцем.

«Родня… Родня… Да. Осталось у той родни только спросить, правду ли Гейзенберги говорят, когда перед всем бахвалятся, что эта её родня им, Гейзенбергам, обещала его Эшбахт передать?»

Вообще, отправка Генрих Альберта на обучение в Ланн была вопросом решённым. Волков хотел, чтобы он сдружился с его «племянником», графом Маленом. Может Хайнц и не был таким умным, как племянник, но генерал полагал, что общий язык мальчики найдут, а может обретут и дружбу. А может статься Генрих Альберт и при Матери Церкви надумает быть. Уж со связями Агнес ему в этом большая дорога откроется. Ну, а что делать с молодым бароном… Который как раз в этот момент, при помощи деревяного меча и упорства «истреблял» лакея, состоящего при столовой. Но выручать несчастного лакея, который только что и мог, так это уворачиваться от уколов «меча», он не собирался, и лишь констатировал:

«Этого дурака только в ремесло солдатское! Больше и некуда!»

И генерал, ещё раз всё это обдумав, с супругой спорить не стал. Вообще, не будь у него дел, так после завтрака сразу сел бы в карету, да уехал в Эшбахт, смотреть ставят ли ворота в его замке. Но в том то и дело, что теперь, после последних визитов важных персон, главные заботы его только начинались.