Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 112 – Борис Конофальский

— Я ответил, что мы здесь по велению городского прокурора, по розыску, — капитан рассказывал, а генерал кивал: да, вы всё правильно говорите. — А эти нам со стены кричали, что никого тут нет и не было. И что мы зря приехали, — тут Мильке засмеялся. — А ворота утром так и не раскрыли.

— Ничего, — говорит тут ему фон Готт, закрепляя правый наплечник сеньору, — сейчас Дорфус с Хаазе подойдут, мы сами раскроем.

И все засмеялись, а Мильке посмеялся и продолжил:

— Только этот Вильдер… — капитан стал оглядываться, ища городского ротмистра глазами и не находя его.

— Что он? — насторожился генерал.

— Не горит он делом, — пояснил Мильке. — О чём ни попрошу, выполняет, конечно, да только выполняет как отмахивается. Лишь бы отстал.

— М-м… — генерал хотел поначалу звать того ротмистра, но, чуть подумав, отказался от той мысли. Нужно оно ему? К чему с ним говорить, пугать да уговаривать? Нет, этот ротмистр и так свою роль сыграет, а потом пусть хоть катится отсюда.

Наконец весь доспех был на нём, а тут появился Карл Георг!

Молодой барон, как и батюшка, был в доспехе.

В кольчуге, шлеме и рукавицах, при оружии, сидел он на своей Моркве, которую под уздцы вёл Кляйбер. За ними следовал Гюнтер, который в свою очередь вёл лошадь Кляйбера. А когда молодой барон подъехал к отцу и офицерам, так он и спросил:

— Батюшка, а когда же война начнётся?

И тогда офицеры и оруженосцы засмеялись: поглядите-ка на этого молодца, торопится начать. И Волков тоже посмеялся и, подойдя к сыну, спросил:

— Не терпится вам, что ли?

— Так жарко же! — отвечал Карл Георг.

— Да, — соглашается отец, — в железе всегда жарко, вам надо привыкать. А война, — тут он обвёл рукой вокруг себя, — война, она вот она, мы уже на войне, и я сейчас поеду осмотрю замок того самого негодяя, что нападал на вашу тётушку и кузена.

— Я поеду с вами! — говорит тогда молодой барон.

— Нет, — отвечает отец. Он не хотел брать сына на разведку, думал, что со стен могли выстрелить, могла быть и засада где-то… Нет, то пустое, конечно, волнение было… Но всё равно, Карл Георг ещё и на коне неуверенно сидел. — Я осмотрю замок и скоро вернусь.

— А дальше что?

— Терпение, барон, — отвечал отец, — скоро вы всё узнаете.

С ним осматривать замок поехали фон Готт, Биккель, Мильке и несколько кавалеристов. И замок его не впечатлил. Древнее строение, Бог знает когда взведённое. Стены уже давно утратили чёткость линий и кренились во все стороны — как только не заваливались? — ещё и трещинами шли.

— В таком замке и жить опасно, — замечает Мильке. — Того и гляди, привалит какой стеной.

Повсюду щербины вывалившегося кирпича. То ли нищета, то ли хозяйская беспечность. Когда они были севернее замка, Волков увидал на стене несколько людей, их плечи и головы. Головы были покрыты шлемами.

«О, облачились даже… Ну-ну…».

И он спрашивает у Мильке:

— А не Хуберт ли там на стене?

— Он, наверное; истопник сказал, что он из замка не выезжает, — отвечал капитан.

Генерал и его люди посмотрели ещё на тех кто был на стене, посмотрели, да и поехали дальше. Последним делом барон оглядел ворота. Нет, то были ворота скорее монастыря какого-нибудь, чем замка. Две створки, что распахиваются в стороны. Ни моста, ни рва… Ничего! Разве то ворота замка? Кто так строил? Да и сами ворота, не врал Мильке, были черны от старости и влаги, и мхом местами поросли.