Книга Во сне и наяву, страница 99 – Борис Конофальский

А пока она бежала домой, у нее начались судороги. Когда она мазалась соком фикуса, она знала, что так будет. Тогда ей было все равно, а вот сейчас… Начались они, когда девочка еще даже не добежала до подъезда. Ей скрутило мышцы живота. Пришлось притормозить, перейти на шаг. И не понятно, листья фикуса так крутят живот или напитки в холодильнике были испорченные. Очень ей не хотелось скрючиться тут во дворе или подъезде, чтобы ее в таком состоянии увидели соседи. И она пыталась держать себя в руках. Ее прошиб пот, а ведь дома ждал отец. И она поспешила, не сидеть же в подъезде.

— Ну что сказал врач? – спросил папа. И, рассмотрев дочь, добавил: – Да ты вся мокрая.

— Да, он мне его разрезал. Сказал прийти через два дня на перевязку. – Говорила она пока спокойно, но уже ожидая приступа.

— Вскрыл? Больно было?

— Нет, вообще нет. Врач хороший, – ответила Светлана, чувствуя, что боль есейчас и начнется.

— Значит, все нормально?

— Да, па, – ответила девочка, быстро уходя в ванную.

Закрылась там и почувствовала, как судорога схватила левую икру. Она открыла рот и поймала себя на мысли, что может закричать. И опустилась на пол, а потом и вовсе легла. Так и лежала, полчаса, наверное, пока судороги выворачивали ей мышцы. Приходил папа, стучался в дверь:

— Света, тебе что там, плохо?

— Живот болит, па. – Ее пробивал пот от спазмов.

— А что с тобой, ты отравилась? Что случилось?

— Нет, не отравилась, все нормально, па, это по-женски… Я скоро выйду.

Когда судороги стали отступать, девочка почувствовала дикую усталость и еще голод. Она, пошатываясь, прошла на кухню, жадно съела простой кусок хлеба с луком и подсоленным маслом, а потом, не заходя в комнату мамы, чтобы не разговаривать с отцом, юркнула к себе и завалилась на кровать. И, кажется, впервые за год или даже два заснула днем.

Интересно, а тут бывают ночи? Она никогда не видела, чтобы тут было темно. Туман – самое темное состояние здешнего мира. Он такой плотный… Ничего в нем не видно. И погружаться в него совсем не хотелось. Света обернулась. За спиной тишина, в Белом лесу и намека на туман не было. Там все так же беззвучно падали сверху почти невесомые хлопья. Лес только кажется красивым, на самом деле он мертвый, а мертвецы не бывают красивыми. Ноги у нее еще болели и живот тоже, она не была уверена, что сможет бежать в полную силу. А вот руки… Девочка посмотрела на них. На этот раз судороги в руках ее почти не беспокоили, они и приходили реже, да и не были так сильны и продолжительны, как в первый раз. В общем, девочка чувствовала в руках силу и… быстроту? Она легко подбросила свою палку и ловко поймала ее. Да. Кажется, быстроту. А раньше руки никогда не были ее сильной стороной. Света на всякий случай переложила все еще горячую банку с пылью из кармана в рюкзак и двинулась на север. К депошке, к двадцать восьмому дому по улице Гастелло.

Туман – это время медуз. Девочка давно поняла, что они «видят» свою добычу через туман, а вот добыча догадывается об их появлении, лишь почувствовав прикосновение липких жгутов к своему питательному телу. Но у нее уже был опыт, как избегать этих королев тумана. Конечно, ничего не видно уже через десяток шагов, но Светлана поняла их тактику, они почти всегда нападали со спины, а промахнувшись, тут же разворачивалась и кидались на добычу уже в лицо. Просто нужно было помнить про это и все время оборачиваться. Главное их вовремя увидеть, а уж избежать контакта было делом техники, а скорее быстроты и проворности. Света научилась уходить от медуз, а крикуны, которых теперь девочка считала более опасными, еще задолго до приближения к ним выдавали себя. В общем, для путешествия в тумане нужно постоянно смотреть вокруг себя и слушать. Слушать и смотреть. Но вот чего точно у нее не было, так это навыка ориентироваться. Девочка и в городе, в незнакомом районе, в каком-нибудь Купчино, могла заблудиться и бродить в поисках метро среди многоэтажек. А тут, в тумане…